Его взгляд упал на обсидиановый стол. Огненный пергамент — дарственная на Северный Сектор, которую он собирался подписать — лежал перед ним, разорванный в мелкие клочья. Рядом стояла пустая глиняная кружка.
Угол Сони был пуст.
Осознание ударило его с силой падающего метеорита. Она его опоила, усыпила его, разорвала договор и ушла. Одна, к жнецу-отступнику.
— Соня… — выдохнул Мортимер.
В эту секунду оболочка «цивилизованного чиновника», которую он носил тысячелетиями, треснула и осыпалась прахом. Аристократичный лорд в безупречном камзоле, предпочитающий решать дела росчерком звездного пера, перестал существовать.
Владыка Смерти поднялся из кресла.
Температура в Высшей Канцелярии рухнула до абсолютного нуля. Стены покрылись толстым слоем черного инея. Магические светильники под потолком с треском лопнули, погрузив пространство во мрак. Но этот мрак не был слепым — он исходил от самого жнеца.
Его истинная, первозданная форма не имела ничего общего с человеческими стандартами красоты. Это был живой горизонт событий. Высокий, сотканный из концентрированного ничто силуэт, в груди которого медленно вращалась пульсирующая сингулярность. Вместо глаз горели две мертвые, остывшие звезды. Тени вокруг него извивались, воя голосами всех душ, когда-либо покинувших миры.
Он был самой смертью. Неизбежной, голодной, абсолютной.
Пушок, спавший под столом, заскулил, вжался в пол и попытался слиться с камнем. Даже демоническое существо понимало: сейчас шевелиться нельзя.
Владыка шагнул сквозь ткань пространства, разрывая её на лоскуты.
Тем временем Соня стояла над пригвозжденным к стене Корвусом. Жнец-отступник хрипел, его астральные сухожилия были перерезаны, а золотой скальпель в солнечном сплетении выжигал его магию.
Но она забыла одно важное медицинское правило: пока не зафиксировано время смерти, пациент может выкинуть любой фокус.
Корвус вдруг перестал хрипеть. Его губы, искаженные судорогой, растянулись в жуткой, кровавой улыбке.
— Ты думаешь… — прошипел он, кашляя искрами магии, — что жнеца можно убить светящимся ножиком? Я питаюсь гнилью, смертная.
Внезапно плоть Корвуса вокруг золотого скальпеля начала стремительно чернеть и разлагаться. Он добровольно запускал некроз собственного астрального тела. С омерзительным влажным звуком он буквально оторвал себя от стены, оставив кусок своей сущности висеть на лезвии.
Она отшатнулась.
— Твою мать, добровольная ампутация! — Соня вскинула руки, готовясь материализовать новый инструмент, но Корвус был быстрее.
Освободившись, мятежник взвыл, призывая всю накопленную энергию украденных душ. Пространство вокруг него взорвалось багровым светом. Из теней зала начали десятками появляться теневые стражи — элитная гвардия, сотканная из боли и страха. Корвус, чья грудь зияла черной дырой, восстанавливался на глазах, высасывая силу из своих приспешников.