В самом деле как в школе — работницы раскладывали по столам приборы, а с кухни слышались обрывки обсуждения количества порций. О, «наша» работница поднос несет.
Первыми на столе оказались пиалки с винегретом. Шик! Дальше — пара глубоких тарелок с парящим рассольником, в котором плавали добротные, несмотря на мелкую нарезку, кусочки мяса. Блеск! Второе — бифштекс с яичком и картофельным пюре. Уверен, это — не разбавлено, потому что походу участников турниров советские повара кормят на совесть. Хлеб — четыре куска на брата, по паре черного и белого. В комплекте — кусочек масла. Запивать полагается восхитительно-мутным и оттого вкусным компотом. О, и десерт есть — булочка с повидлом. Вот такой общепит по мне!
Поблагодарив даму, мы взялись за ложки, а в столовой началась суета — персонал принялся накрывать столы.
— Хорошо, что раньше пришли, — порадовался Дима и выудил из супа лаврушку, аккуратно примостив ее на край тарелки.
Я к этому моменту уже успел набрать полный рот винегрета, поэтому просто кивнул. Кисленький, свёкла не забивает вкус других ингредиентов, которые успели как следует пропитаться растительным маслом, солью и друг дружкой. Мы в общаге недавно целый тазик винегрета сделали, но настояться салат не успел — сожрали почти сразу.
Дмитрий зачерпнул супа, но ложку до рта не донес, уставившись на что-то за моей спиной. Повернувшись, я увидел входящих в столовую Белова и его прихвостней.
— Первый разряд здесь сидит! — сообщил я им и повернулся к Диме. — Щас надо его за стол пригласить — давай ты. Он откажется, но увидит, что ты его не боишься.
— Я не боюсь!
Вижу, ага.
— Конечно не боишься, — кивнул я. — Но это мы знаем, а он — нет. Давай, залезать в голову весело — сам увидишь.
Соперник предварительно размят, а потому готов к употреблению.
Спустя пару секунд борьбы с собой Дима поднял руку и прокричал:
— Давайте к нам!
— Не, мы сами, — ответил Белов, и занял со своей свитой стол через два ряда от нас.
— Боится! — ощерился Дмитрий и задал один из главных вопросов человечества. — Че я раньше так не сделал? Он же теперь всю ночь не уснет, будет думать, что мы что-то замышляем!
Пока он говорил, я приналег на рассольник, поэтому ответил кивком. Вкусно. Надо будет у поварих спросить, бывает ли такое вообще в нашей столовой.
К последнему дню турнира, среде, в ушах сами собой щелкали часы, стучали фигуры, а во сне я видел салютующие королю пешечные армии и лихо напрыгивающих на острые «слоновьи» шлемы коней. Не то чтобы устал, просто одно и то же с утра до вечера вымыло из головы все лишнее. Народ к тому, какой я стал необщительный, относится с пониманием и не обижается — турнир у человека, и человек при этом много очков набрал. Только сегодня с утра узнал, что турнир кончается. Неправильно я тогда понял Гордеева, который на мой вопрос о длительности ответил «хоть неделю». Преувеличил педагог, поэтому завтра опять начинаю питаться в столовке похуже и сидеть на лекциях.