Алексей в шахматы не играет, значит речь об отце Анны Петровны. Дед Петр, получается, был шахматист. «Маленького учил» — значит взрослого учить не захотел или не смог. Пока ставим на второе, предполагая смерть Юриного дедушки по материнской линии.
— Тоже соскучился, — соврал я ей прямо в плачущие от радости глаза.
Шутка ли — больше двух месяцев сына не видела? Великая вещь — свет, потому что сейчас я вижу не полутемный силуэт в ночи, а морщинки вокруг глаз и рта. Вижу раздутые артритом суставы пальцев — профессиональная болезнь доярок, швей, машинисток и других. А она ведь еще и дома кучу всего делает, от дойки собственной коровы до ручной стирки. Относительно молодая, едва сорок разменяла судя по виду и свидетельству о рождении, но я вижу больные руки, больную спину — знаю такие движения, чуть медленнее и экономнее, чем нужно без «ограничителей» — вижу пару поседевших раньше времени прядок из-под ее платка, и совсем не хочу, чтобы Анна Петровна всю жизнь вкалывала в колхозе, а потом доживала свой век на подножном корме — успел узнать, что в СССР пенсию колхозникам уже года четыре как платят, но там такие никчемные копейки, что только с вложенного в хозяйство труда жить и можно.
— Но как домой уехать, когда учебы столько, и еще шахматы? — продолжил я. — Привет, пап, — пожал руку молча ее протянувшему Алексею, выпустив маму из объятий.
Теперь, чтобы не допустить поворота разговора на потенциально опасные темы типа общих знакомых, которые для меня незнакомцы, вносим элемент хаоса.
— А это бригада моя и соседи по секции в общаге, — указал я на ребят. — Поболеть пришли.
Юрины родители и ребята посмотрели друг на дружку, я представил всем всех, и на несколько минут получил возможность ничего не делать, пока народ рассказывал друг дружке всякое — в основном о том, какой я хороший. Когда этот ресурс был выработан, я задействовал второй козырь, познакомив своих родителей с родителями Димы. Хороший, полезный для успокоения родителей товарищ — перворазрядник и четверокурсник. И родители правильные — не элита, а нормальные рабочие: папа, Семен Андреевич, плотник, а мама — Элла Юрьевна, воспитатель в детском саду. Можно смело в гости идти теперь — знакомство родителей с родителями автоматически возводит меня в разряд «надежных» даже без шахмат.
А теперь…
— На обед надо бежать, а то скоро тур кончится, и в столовку все набегут, — сымитировав расстройство, заявил я.
Диму ситуация угнетала по-другому: он взрослый, вокруг — люди, а он с родителями, но имитировать расстройство он не стал: