Читательский билет придется получать самому. Того стоит.
— До шестнадцати, но у нас собрание еще, Комсомольское.
— Значит после собрания, — закрылся газетой Иван Сергеевич.
— Вот и хорошо, — заявил декан. — Идите на занятия, Сомин, и помните о нашем разговоре.
— Спасибо, Павел Степанович! — подскочил я. — Спасибо за то, что дали возможность исправиться! Клянусь — не подведу!
— Не подводите, — махнул рукой декан, и я вышел из кабинета.
Секретарше я все еще не интересен, поэтому можно спокойно идти в коридор, где возле расписания толпились студенты. Иван Сергеевич, значит. Шахматной секцией рулит. Повезло.
Аудитория оказалась небольшой, с узкими окнами, высокими потолками и портретом Ленина над доской. Длинные лавки скрипят и шатаются, когда кто-то из седоков качается. Столы исписаны и изрезаны поколениями будущих педагогов. Из-за гулкого эха разговоров подслушать кого-то невозможно.
Первая лекция первого дня в институте — я помню всё это. Если бы не грядущее собрание и утреннее послевкусие, было бы даже приятно. А так — только лёгкая ностальгия. Сидим свободно — шестьдесят два человека на потоке. Две группы по двадцать, и одна — двадцать два человека. Я — комфортно, на двенадцатом, среднем, ряду у окошка с видом на улицу Мира. Людей почти нет — рабочий день, а из машин в основном грузовики. Справа от меня — Марат, за ним — Костя, а Виктор сидит в первом ряду.
На мне рубаха, брюки, галстук и пиджак из шкафа в общежитии. Все новое. Носить собираюсь аккуратно, но без фанатизма. Дверь аудитории открылась, и разговоры начали стихать. К моменту приближения невысокого худого черноволосого, гладко выбритого мужчины в костюме и с портфелем к кафедре в аудитории царила тишина.
— Меня зовут Николай Иванович, — негромко, сухим, как воздух в аудитории, голосом, представился он, а я записал это имя в коричневой общей тетради с названием «Введение в специальность».
Писать перьевой ручкой я немного потренировался вчера вечером и сегодня утром, но чернила все равно норовили размазаться, и приходилось править их промокашкой. Все — новое, из почти нового портфеля с крохотной кожаной заплаткой.
Преподаватель положил свой портфель на кафедру и достал оттуда журнал. Убрав портфель внутрь кафедры, он положил журнал на нее и начал ходить перед доской, заложив руки за спину и оценивающе глядя на нас:
— Советский учитель — не просто человек, который учит читать и писать. Учитель — это тот, кто формирует человека. День за днем, год за годом вы будете входить в класс, и на вас будут смотреть тридцать пар глаз. Каждый из этих тридцати — будущий рабочий, инженер, врач или даже ученый. И то, как эти люди будут относиться к своей профессии, зависит от вас.