— На словах-то все раскаиваются, — фыркнул «комсомолец». — Хорош советский педагог — водку стаканами глушит! Этому детей учить собрался?
Я вжал голову в плечи, вернувшись к разглядыванию стола.
— Картошки-то много собрал, соревнование бригаде своей выиграть помог, — напомнил декан. — После двух стаканов-то.
— Отчасти искупил, — согласился Зубов. — Чего молчишь, Юрий? Как исправляться будешь?
— Дисциплиной, учебой и трезвостью! — в этот раз помешать мне встать не успели. — Клянусь никогда более не позорить гордое звание Советского педагога! И в шахматную секцию запишусь!
Декан фыркнул и посмотрел на «газетчика»:
— Слыхал, Иван Сергеич? К тебе Сомин хочет.
— В школе в секцию ходил? — спросил тот, не открываясь от газеты.
— Нет, Иван Сергеевич, — ответил я. — По хозяйству родителям помогал, не мог в секцию ходить. Но со стариками много играл, и в деревне всех кто в секцию ходил обыгрывал.
— Ясно, в следующем году приходи, в этом уже набрали шахматистов, — было мне ответом.
Зубов начал набирать воздуха в грудь для нового раунда, а я выложил козырь:
— В сквере возле театра с Виктором Михайловичем вничью сыграл вчера.
Газета опустилась, и на меня посмотрели темно-зеленые глаза из-под кустистых бровей.
— Шахматы это замечательно, — встрял Зубов. — Но преждевременно!
— Преждевременно! — согласился декан. — Вот что, Сомин, вы теперь у нас на особом счету. Плохом особом счету, — уточнил. — Выношу вам замечание.
Зубов с недовольным лицом закрыл мое личное дело, а декан обратился к газетчику:
— С тем самым Вадимом Михайловичем ничья?
— Не знаю, Павел Степанович, — ответил тот. — Кто еще в сквере был?
Я перечислил.
— Тот, — вздохнул Иван Сергеевич и свернул газету. — Ничья, говоришь?
— Ничья, — уверенно кивнул я.
— Михалыч шахматист серьезный, — удивился декан. — Не врете, Сомин?
— Не вру, Павел Степанович. Не уверен, что снова вничью с ним сыграть смогу — впервые играли, один раз, но ничья была! — горячо заверил я.
— Ну-ка иди сюда, — велел Иван Сергеевич.
Я посмотрел на декана и «комсомольца». Первый кивнул, второй напомнил:
— Посмотрим на твое поведение, Юрий. Запомни — клятва без поступков ничего не стоит!
Взяв мое личное дело, он не глядя на меня покинул кабинет. Не демарш — просто он свою работу сделал.
Я подошел к Ивану Сергеевичу, и, повинуясь его жесту, сел рядом.
— Рассказывай, как играли, — велел он.
Стараясь не применять «современных» терминов вроде «позиционного давления», я рассказал, что помнил.
— Не врешь, — вздохнул Иван Сергеевич. — После занятий в 107-й приходи. До скольки занятия?