За «ножкой», возле декана — незнакомый худой мужик лет сорока, в толстых очках и с тонкими, бледными губами. Костюм маловат, но не настолько, чтобы переезжать в новый. На столе — открытая папка. Мое личное дело. Напротив-слева, в углу, на диванчике за журнальным столиком с пепельницей, сидит полноватый мужчина, закрывший лицо «Советским спортом». Курит «Приму», и, похоже, не собирается обращать на меня внимания.
— Здравствуйте, — тихо поприветствовал я.
Интересно, если я перекрещусь на портреты Ленина и Брежнева над головой декана, меня сразу из института попрут?
— Здравствуйте, Сомин, — вполне радушно поздоровался в ответ декан. — Присаживайтесь, — указал на стул «ножки» напротив очкарика с моим личным делом.
— Спасибо, — я прошелся вдоль заполненных корешками папок и книгами шкафов и опустился на стул.
— Меня Павлом Степановичем зовут, — представился декан. — А это — Александр Борисович Зубов, секретарь нашего комитета ВЛКСМ.
— Сомин Юрий Алексеевич, — представился и я.
— Знаем тебя, Юрий, — холодно заявил «комсомолец». — Хорошо знаем, — он взял со стола карандашик и повел им по строкам моего личного дела. — «В учебе прилежен, учителями характеризуется положительно, рекомендован к поступлению в институт на гуманитарные специальности», — процитировал кусок характеристики и сурово посмотрел мне в глаза. — Вот такого Юрия мы знаем. Думали, что знаем.
— Такой и есть! — попытался подскочить я.
— Сиди, не вставай, — одернул меня Александр Борисович. — Как же «такой и есть», если этот Сомин, — он постучал карандашом по личному делу. — В пьянстве и развратных действиях не замечался, а ты на картошке, говорят, два стакана водки залпом выпил. Это что получается, не доглядели учителя твои? Они же за тебя поручились, — укоризненно покачал головой. — К поступлению рекомендовали, а ты — вот так…
Закусив губы, я смотрел в столешницу и изо всех сил изображал жгучий стыд.
— Зачем пили-то, Сомин? — мягко спросил декан.
— Сам не знаю, Павел Степанович, — признался я столу. — Накатило что-то — картошка, Береть… Даже не помню, где водку взял. Дурь в голову ударила, захотел ребятам показать, как пить умею. Глупость — не водкой гордиться надо, а достижениями. Ужасно стыдно.
— Перед кем стыдно? — вкрадчиво спросил Александр Борисович.
— Перед товарищами, — ответил я. — Перед учителями моими. Они же сами не пили никогда, и в деревне у нас алкоголиков не любили… — я поднял глаза. — Ни капли больше! Никогда больше товарищей не подведу, слово даю!
— Раскаивается, Александр Борисович, — заметил декан.