В коридоре перед актовым залом успел собраться почти весь поток. Надя — наша, из нашей группы, поэтому Витя привел нас сюда целиком.
— Косячим, молодежь? — ухмыльнулся нашей группе широкоплечий, здоровый парень с каштановыми кудрями, полными губами и широким носом.
Если у нашего «Арыйца» красота античная, то у этого — функциональная.
Стоит во главе третьей группы нашего потока. Лица парочки угодивших туда с ним наших ровесников унылы, лица девушек — еще унылее. Сергей Бурцев — ребята говорили, что на потоке будет учиться отслуживший в Красной армии человек, и здоровяк на эту роль подходит единственным. Старше наш — чуть за двадцать, полагаю, и это в его глазах дает право называть нас «молодежью».
Слава Богу, что не в моей группе Сережа учится — по лицам позади него все видно. Ну а сейчас нужно отвести удар от моих растерявшихся ребят.
Я вышел вперед:
— Без косяка не служба, но мы пока по гражданке бегаем.
Бурцев — на полголовы меня выше — хохотнул и прищурился на меня:
— Кто служил?
— Да вся деревня моя, — улыбнулся я. — Учусь соответствовать.
Снисходительно кивнув, Бурцев счел меня достойным рукопожатия:
— Серега.
— Юра.
Давит на мою ладонь, а та давит в ответ. Терплю, отвечаю. Сочтя испытание пройденным, он отпустил мою ноющую ладонь:
— Откуда сам?
— С Подсобного, возле Маганска.
— О, Тольку Гайкова знаешь? — оживился Сергей. — С Маганска?
— С Маганска никого не знаю, до нас там девять километров, — покачал я головой.
Дверь актового зала открылась, и Бурцев потерял ко мне интерес, вальяжно продефилировав внутрь во главе своей группы.
Зал был немал — наш поток заполнил его едва ли на четверть. Прохладно — батареи есть, но протопить такое помещение нормально невозможно. Ряды неудобных, светло-желтых, покрытых лаком, кресел с откидными сиденьями. Наша группа — по центру, в двух рядах. Я сижу на втором, а быть хотел бы подальше отсюда.
Длинный стол на сцене с графином, стаканами и стопкой бумаг. Сбоку, отдельно, стенографистка, уже на месте, девушка лет двадцати пяти, замаскировавшая красоту строгим «пучком», тяжелыми очками и сереньким юбочным костюмом. Над столом — портреты Ленина, Брежнева и гипсовый герб СССР между ними. Атмосфера подавленная, и каждый скрип пружин сидений заставляет ребят морщиться.
За кулисами послушались шаги, и на сцену вышел мой знакомый Зубов. В руках — знакомая папка с личным делом, лицо такое же, как утром — бесстрастное. За ним — усатый короткостриженный русоволосый тощий, но высокий мужик лет тридцати пяти в очках в сером костюме. Последняя — худенькая, невысокая дама лет пятидесяти с «пучком» на голове и юбочном костюме в линейку.