На мокром от слез лице Нади мелькнула надежда:
— Клянусь!
— Не мне клянись — товарищам! Их подвела, не нас.
— Клянусь, товарищи!
— Вторая сторона конфликта претензий не имеет, — заявил Зубов. — Староста Литвинова хочет сделать заявление, — посмотрел на вскочившую Ирину.
— Здравствуйте, товарищи! — звонко начала она. — Я готова поручиться за Соколову!
— Услышано, — фиксировал Зубов. — Ваше мнение, Михаил Степанович? — посмотрел на профкомовца.
— Предлагаю ограничиться замечанием, — коротко ответил он.
— Елена Михайловна?
— Поддерживаю.
— Выношу на голосование. Кто за замечание — поднимите руки.
Пришлось поднять. Бесстрастный голос Зубова — как щелчки механизм:
— Единогласно. Надежда Андреевна, собрание выносит вам замечание. Надеюсь, что упорным трудом и дисциплиной вы сможете стереть его из своей биографии. Можете идти. Переходим ко второму пункту повестки. Елена Михайловна?
Пока Надя на подкашивающихся ногах спускалась со сцены, падала на сиденье и закрывала лицо руками, зам по воспитательной толкала речь:
— Плохо, первая группа! Еще учеба не началась, а в вашей группе уже два возмутительных инцидента! За двадцать три года педагогического стажа я еще ни разу не сталкивалась с настолько неподобающим поведением. Позор! — заклеймив нас, она взялась за стакан и графин.
— Учитывая, что первая группа показала лучший результат на сельхозработах, предлагаю ограничиться замечанием группе без дополнительных мер, — отмазал нас профкомовец. — С обязательством не допускать подобных инцидентов.
— Елена Михайловна?
— Не возражаю. Подтягивайте дисциплину, ребята, так же нельзя, — почти ласково укорила нас.
— Голосуем. Кто за? Единогласно. Собрание окончено, все свободны.
Зал наполнился треском сидений, народ устремился к выходу, а наша группа по просьбе Иры осталась сидеть. Вот и познакомлюсь с «вне-бригадной» частью группы. Одни дамы, кстати — всех нас, пацанов из первой группы, в одну комнату и одну бригаду упаковали.
— Вот спасибо, удружили! — фыркнула высокая девушка с каштановым каре, гладко очерченными скулами, пухлыми губами, зелеными глазами и несколько великоватым, но не портящим ее носом. — Пьет и ругается ваша бригада, а получают все!
Коллективная ответственность не сахар, я тоже предпочитаю индивидуальную.
— А чего это «вы пьете и ругаетесь»? — возмутилась Люда. — Пьет — Сомин, ругается — Соколова, не справляются Литвинова с Лапшиным, а мы с Мариной не при чем.
— Еще и от товарищей отворачиваетесь, — усмехнулась девушка.
Я смог вспомнить ее звучавшее на знакомстве имя — Воронцова Татьяна.