Кажется, понимаю почему она так.
— Все книжки уже до середины семестра «расписаны»! — поддакнула Лариса.
Ирина повернулась к ним, сложив руки на груди:
— Девочки, я понимаю ваше возмущение. Получать за то, чего не делал, никто не любит. С Соколовой и Соминым больше проблем не будет — даю слово. Теперь читательские билеты — их, Танюш, печатаю не я, а институтская типография, за которую старосты не отвечают. И печатают каждый год одинаково — начиная с конца. Кто не верит — может спросить у старшекурсников.
Татьяна изобразила улыбку и развела руками — не знала, мол.
— Талоны на питание в столовой филологический факультет получает после факультета физической культуры и спорта, — продолжила объясняться Ирина. — Вы же сами первого сентября об этом на вводной лекции слышали.
Девчата покивали или задумались — здесь для Иры хорошо и то, и другое.
— Билеты и талоны — не моя ответственность, но ответственности за собрание я с себя не снимаю! — приняв гордую позу, заявила Ирина.
— Напомню, первого сентября мы выбрали товарища Литвинову старостой единогласно, — влез Виктор. — Нам теперь как никогда нужно думать о престиже группы! Если к уже случившемуся добавится попытка перевыборов старосты, при любом исходе она привлечет к нам еще больше внимания. Я могу быть не прав, но нашей группе это сейчас совсем не нужно.
— Правда, Тань, и так на карандаше уже, — поежилась маленькая худая смуглая девушка с узким разрезом глаз.
— Старосту поменять всегда успеем, а кто без Литвиновой Соколову обуздает? — спросила полненькая кудрявая девчушка с пятого ряда.
— Выношу вопрос на голосование, — подсуетился Виктор. — Кто за то, чтобы сохранить за товарищем Литвиновой обязанности старосты — прошу поднять руку!
Он поднял ее первым, следом подняла вся наша бригада, затем «чужаки», а в конце подняла Лариса, на долю секунды позже своей старшей подруги-Татьяны.
— Единогласно! — подытожил Виктор. — Отпустим Юру, ребят? — постучал по часам.
Здесь голосовать не потребовалось, и я, поблагодарив всех, направился к выходу из зала, слыша за спиной голос профкомовца:
— В оступающихся — слабость коллектива, но сила ее — в единстве!..
Кабинеты, начинающиеся на единицу — в цокольном этаже. Неожиданно узкая лестница, на которой пришлось пригнуться, чтобы не задеть первый этаж. Спертый и, как везде, прокуренный воздух. Длинный, узкий коридор. Двустворчатая дверь, из-за которой слышны прыжки и короткие звуки свистка — «Спортзал». Физкультура в прокуренном подвале — это сильно. Дальше — «тренерская», «аудитория 105», «106» и — вот он, искомый 107-й кабинет. Дверь одиночная, выкрашена белой краской. Табличка — «107. Шахматная секция». Стук…