— Входите!
Залитая светом небольшая аудитория напоминала школьный класс с поправкой на столы с нарисованными шахматными досками. Двенадцать штук. Слева от двери, у стены, стол преподавателя. Папочки — на месте. За столом — Иван Сергеевич. Снова курит, а параллельно копается в бумагах. За ближайшим к нему шахматным столом — коротко стриженный паренек, уткнувшийся в учебник с ферзем на обложке. «Юдо…» — Юдович.
Вдоль стены — пара металлических шкафов. Открытая дверца одного из них позволяет увидеть аккуратно сложенные на полках шахматные доски и часы. У стены другой, под узкими, под потолком, окошками с видом на ноги прохожих — шкафы обычные, за стеклом которых корешки шахматных учебников и задачников. Лампы на потолке немного гудят.
Иван Сергеевич оторвал взгляд от бумаг, посмотрел на часы над дверью — я успел раньше на две минуты — и перевел взгляд на меня.
— Здравствуйте, — улыбнулся я.
— Здравствуй еще раз, Сомин, — поздоровался он. — До Андрея Вадимовича дозвонился, — кивнул на телефон на столе. — Он ничьей не видел.
Пауза тяжелая для реального первокурсника, но не для меня.
— К внукам после своей партии ушел, — кивнул я.
— Ушел, — кивнул Гордеев. — Но с товарищами поговорил — в самом деле ничья была.
— Была, Иван Сергеевич, — не обиделся я на проверку и ответил, как первокурсник. — А до других не получилось дозвониться?
— Пока — нет, а потом может уже и не надо будет, — заявил Иван Сергеевич и кивнул на студента. — Знакомьтесь, ребята.
Студент аккуратно вложил в учебник закладку, положил его на стол и встал, вполне приветливо протянув мне руку:
— Громов Дмитрий. Третий курс, вторая группа.
— Сомин Юрий, — пожал я. — Первая группа, первый курс.
— Дима, покажи Юре уровень нашей секции, — попросил Иван Сергеевич и вернулся к бумагам.
Думал сам меня проверит, но ладно.
— Белые или черные? — предложил мне Дмитрий, сев обратно и открыв ящик стола, в котором лежали черные.
— Да чего пересаживаться лишний раз, — с улыбкой занял я «белую» сторону, положив свой портфель на соседний стул. — Спасибо, что испытать меня согласился, — выдвинул ящик и принялся выставлять старенькие, с выбоинками, фигуры.
— Да чего там, — ответил Дима, занимаясь тем же самым. — Секция у нас хорошая, крепкая. Свежей крови всегда рады, но кого попало набирать это не дело. Какой разряд у тебя?
— Нет разряда, если честно, — признался я. — Но в деревне своей даже стариков обыгрывал.
Димина выдержка дала сбой, он не поставил последнюю пешку и с ней в руках на стуле повернулся к Гордееву:
— Простите, Иван Сергеевич, это правда?