Зрелище было таким, словно в одежду облачился абсолютно невидимый, призрачный гость!
Черное суконное пальто проплыло вперед метра два и неподвижно застыло в пространстве.
Внезапно оба рукава резко взмыли вверх, крест-накрест сложившись в букву «Х».
«И как прикажете это понимать?» — Клейн на долю секунды впал в ступор, но вскоре всё же раскусил немой посыл «вице-адмирала Айсберг»:
«У меня нет рта, так что я не могу говорить! У меня нет пальцев, а значит, и писать мне нечем!»
«Да уж, ситуация вышла донельзя неловкая…» — мысленно хмыкнув, сыщик не стал тянуть кота за хвост и перешел прямо к делу:
— Мне позарез необходим мистический артефакт, способный красть чужие Потусторонние таланты. Не найдется ли у вас в закромах подобной вещицы, леди?
— А если нет, не сочтете ли за труд поинтересоваться у вашего третьего помощника, мистера «Цветочного галстука-бабочки» Йордсена?
— Свои ответы вы вольны изложить на бумаге и переправить мне, призвав моего личного посланника.
Пустые рукава черного пальто плавно распахнулись и сделали мягкий, утверждающий жест сверху вниз.
В следующую же секунду вещь словно лишилась души. С глухим стуком пальто мешком рухнуло на пол, окончательно утратив свою пугающую, неестественную выправку.
«Надо полагать, это означало „по рукам“?» — Клейн беззвучно вздохнул. Сноровисто свернув ритуал, он поднял черное суконное пальто, бережно вернул его на вешалку и дотошно прошелся по ткани щеткой и платком, смахивая пылинки.
Покончив с уборкой, юноша уселся за стол и набросал письмо, адресовав в точности такой же вопрос мистеру Азику.
Дунув в медный свисток и призвав исполинского посланника, сыщик вручил ему конверт. Проводив костяного гонца взглядом, Клейн с небывалым энтузиазмом взялся за третий запасной план.
Выудив из бумажника того самого бумажного журавлика, он с величайшей осторожностью развернул поделку и карандашом вывел на сгибе:
«Прошу простить за дерзость, но где можно раздобыть мистический артефакт, похищающий чужие Потусторонние таланты?»
Отложив карандаш, Клейн методично, строго по оставшимся складкам, собрал бумажную птицу воедино. Окинув взглядом результат, он с искренним удовольствием подметил, что его навыки рукоделия изрядно возросли.
…………
Ближе к ночи, прочесав все мольбы своей немногочисленной паствы и вернувшись в материальный мир, Клейн скрылся в ванной, блаженно погрузившись в горячую, расслабляющую воду.
Этот ритуал умиротворения возымел мгновенный эффект: стоило юноше юркнуть под одеяло, как он тут же провалился в глубокий сон. Лишь посреди ночи он резко, с пугающей ясностью осознал, что в его грезы бесцеремонно вторглась чужая воля.