Эдвина подошла ближе и, нежно поглаживая кончиками пальцев переплет, ответила:
— Судьбу прежних хозяев поглотил туман истории: корабли шли ко дну, а все записи безвозвратно сгинули. По той же самой причине установить личность автора не представляется возможным. К тому же, на ней нет ни единой подписи.
— Мы провели кое-какие мистические изыскания и выяснили, что этот пергамент был выделан как минимум три тысячелетия назад, еще до Великого Катаклизма.
— Именно поэтому я оцениваю её как минимум в восемь тысяч фунтов.
«Книга, которой перевалило за три тысячи лет, а на ее страницах бок о бок с драконами и эльфами соседствуют человеческие аскеты, вельможи Соломоновой империи и лоэнские солдаты… Но ведь всё это — концепции куда более поздних эпох! Неужто это диковинный пророческий фолиант? Или чья-то искусная подделка, намеренно состряпанная на древнем пергаменте? Но ради чего? Банальная, дурацкая шутка?» — Клейн умышленно приподнял уголок губ, не вложив в эту гримасу ни капли веселья, и поинтересовался:
— Имя гиганта — Гроссель. Уж не Рассел ли приложил к этому руку?
— Отнюдь. Само имя «Рассел» берет свое начало из разложения слова на языке гигантов. Впоследствии, когда древний фейсак эволюционировал в интисское наречие, оно претерпело вторую метаморфозу, обретя совершенно иное значение… — Эдвина пустилась в столь дотошные объяснения этимологии, что Клейн на миг опешил, живо почувствовав себя школьником на уроке.
Слегка кивнув, юноша ровным, лишенным малейших интонаций тоном продолжил:
— Если это действительно древний труд, мне до одури любопытно: с какой стати ледяного дракона величают «Северным Королем»? К какому Пути и какой Последовательности он мог бы принадлежать?
Оторвав взгляд от «Дневника путешествий Гросселя», Эдвина посмотрела Клейну прямо в глаза:
— До явления первой Скрижали Богохульства в мире не существовало ни самих понятий Путей, ни Последовательностей. Да и львиная доля существ плевать хотела на подобные рамки. В ту эру всё мироздание было пропитано чистым хаосом и первобытным безумием.
— Вполне вероятно, что некий исполинский дракон вобрал в себя целую россыпь Потусторонних характеристик, так или иначе связанных с морозом. Будь то стужа Ведьмы, ледяное дыхание «Живого мертвеца» или заморозки «Погодного чернокнижника». Подобный симбиоз наделял тварь воистину колоссальной, запредельной мощью и высочайшим статусом. Разумеется, столь дикая мешанина сил неминуемо влекла за собой либо смерть, либо утрату контроля.
— Иными словами, если тварь выжила, она гарантированно деградировала до состояния обезумевшего монстра. Впрочем, драконы сами по себе всегда были лишь чудовищами.