— В последнее время по притонам гуляет слушок, будто «Вице-адмирал Айсберг» наложила лапы на Ключ бога Смерти. Всё море Соня стоит на ушах, — рокочущим басом изрек епископ. — Возьми это дело под свой контроль и вынюхай всё, что сможешь.
Волосы старца давно выцвели до седины, однако его неуемной энергии позавидовал бы любой юнец. Говорил он с такой пугающей стремительностью, словно был готов в любую секунду сорваться с места и лично стереть в порошок любую преграду.
Его литые мышцы так и бугрились под сутаной, а с каждым тяжелым вдохом воздух вокруг наполнялся влагой и гулом штормового ветра.
«Каждый божий год всплывают подобные байки, и всякий раз это оборачивается пустым пшиком… Корсары просто обожают трепать языками… Да даже будь это чистой правдой, с моими силенками туда лучше не соваться. Незачем подставлять голову, покручусь по окраинам, соберу крохи слухов — и дело с концом…» — мысленно проворчал Альджер.
Сжав кулак, он с глубочайшим почтением ударил себя в левую часть груди:
— Будет исполнено, Ваше Преосвященство Чогори!
— Да пребудет с вами Буря!
Епископ Чогори, явно удовлетворенный рвением подчиненного, ответил тем же священным жестом:
— Да пребудет с тобой Буря!
Воодушевленный подобным напутствием, Альджер Уилсон поспешил покинуть храм и вскоре вновь оказался на раскинувшейся перед ним площади.
Вчерашняя буря окончательно выдохлась. Лишь разбросанная по брусчатке сорванная листва да лужи всех мастей и калибров служили немым напоминанием о ночном неистовстве стихии.
Моряк полной грудью вдохнул чистый, умытый ливнем воздух и решил для начала наведаться в парочку злачных мест, где обычно ошивались корсары. Следовало порасспрашивать нужных людей и хотя бы сделать вид, что он со всем усердием взялся за расследование.
Если же фортуна подкинет ему какого-нибудь головореза с наградой в несколько сотен фунтов за голову, он с превеликим удовольствием оформит арест. В конце концов, в его глазах подобные отбросы были не чем иным, как ходячими, резервными кошельками с золотом.
Смелая гипотеза
В открытом море у пиратов имелись три неизменные, общие для всех страсти: крепкое пойло, доступные женщины и азартные игры. Элджеру Уилсону хватило лишь одного взгляда на открытую крышку серебряных карманных часов, чтобы безошибочно определить, куда именно ему стоит наведаться за свежими слухами в первую очередь.
На часах было четверть двенадцатого. Бордели и таверны в такую рань еще не распахнули свои двери, а вот игорные дома уже наверняка кишели толпами тех, кто спал и видел, как бы сорвать легкий, баснословный куш.