Тот же забор, который Максим так и не перекрасил весной. Та же калитка, чуть перекошенная, потому что он вечно откладывал «на потом». Те же окна, за которыми когда-то должен был быть свет, движение, жизнь.
Теперь там был только серый отблеск неба.
Алина остановилась у калитки и не сразу протянула руку к ручке. Пальцы сами сжались, будто тело раньше головы поняло, куда она приехала и что сейчас будет. В груди неприятно сдавило — не резко, не болезненно, а так, как сжимает старый синяк, на который случайно надавили.
Она выдохнула и толкнула калитку.
Та открылась с тем же тихим скрипом, от которого в прошлый раз у неё внутри всё оборвалось.
Ничего не изменилось.
И это было хуже, чем если бы дом оказался чужим.
Алина прошла по дорожке, не ускоряя шаг. Она специально держала ровный темп, почти нарочито спокойный, будто если не торопиться, то и встреча внутри не случится быстрее. Каблуки глухо стучали по плитке, звук разносился слишком отчётливо в утренней тишине.
Дверь была закрыта.
Конечно.
Она достала ключ — тот самый, который не выкинула, хотя сто раз хотела. Металл холодил пальцы. На секунду мелькнула глупая мысль: вдруг он сменил замок? Вдруг ей сейчас придётся стоять здесь, как чужой, звонить, ждать, объяснять?
Ключ вошёл в замок.
Повернулся.
Слишком легко.
Дверь открылась, и холод дома встретил её сразу — не ледяной, а тот самый, который остаётся после долгого отсутствия жизни. Внутри пахло закрытым пространством, деревом и чем-то неуловимым, что всегда оставалось здесь, сколько бы она ни проветривала.
Алина сделала шаг внутрь.
Сняла пальто не сразу. Сначала просто стояла, держась за ручку двери, и слушала. Тишину. Дом. Себя.
Шаги раздались не сразу.
Где-то в глубине, ближе к кухне. Чёткие. Спокойные. Чужие и одновременно до боли знакомые.
Она закрыла дверь.
И только после этого повернулась.
Максим вышел из коридора, как тогда — без спешки, будто он здесь хозяин не только пространства, но и времени. На нём была тёмная рубашка с закатанными рукавами, джинсы, босые ступни тихо ступали по полу. Он выглядел так, словно провёл здесь ночь. Или не одну.
Алина поймала себя на том, что сразу ищет глазами признаки чужого присутствия.
Женщины.
Следа.
Любой мелочи, которая подтвердит то, что она давно решила.
Но дом был… таким же.
Пустым.
— Ты приехала, — сказал он.
Не вопрос. Не удивление. Констатация.
— Ты тоже, — ответила она.
Он коротко усмехнулся — почти незаметно.
— Это мой дом.
Слова прозвучали спокойно. Но что-то в них задело сильнее, чем открытое обвинение.
Алина медленно сняла пальто и повесила его на тот самый крючок, который они когда-то выбирали вместе. Пальцы на секунду задержались на ткани — просто чтобы дать себе время.