Потом лицо снова стало закрытым.
Этого хватило, чтобы она ушла почти бегом.
На крыльце её ударил влажный холодный воздух. Она вдохнула так резко, что в груди заболело. Машина стояла у ворот, покрытая тонким слоем пыли с дороги. Алина села за руль не сразу. Сначала уткнулась лбом в холодную кожу руля и зажмурилась.
Не плакать.
Только не из-за него. Не теперь. Не после суда. Не после дома. Не после того, как она сама, своими руками, вынесла из этого брака последнее оправдание.
Но слёзы всё равно пришли — не бурные, не красивые, а тихие, злые, унизительные. Из-за дома. Из-за пустой рамки. Из-за его шага навстречу. Из-за этих слов, которые не дали ответа и всё равно почему-то задели сильнее готовой лжи.
Она завела двигатель и уехала, не посмотрев в зеркало заднего вида.
Потому что знала: если посмотрит, увидит дом.
А если увидит дом, то увидит и то, как часть её жизни так и осталась стоять за этой дверью.
Сообщение пришло почти через девять месяцев.
Алина была в супермаркете, выбирала между двумя пачками крупы, одновременно отвечала на голосовое от подруги и мысленно считала, на что хватит до конца недели. День был обычный до скуки — такой, каких она раньше боялась, а теперь ценила, потому что в них хотя бы не было Максима.
Телефон коротко вибрировал у неё в кармане пальто.
Она вытащила его машинально и сначала не поняла, почему так быстро похолодели руки.
Сообщение было не от него.
От юриста.
Алина Сергеевна, добрый день. Возникли новые обстоятельства по объекту в Сосновом. Вопрос требует личного участия обеих сторон. Завтра в первой половине дня с вами свяжутся. Дом не может быть выставлен на продажу в текущем порядке.
Ниже — ещё одно, отправленное минутой позже:
Пожалуйста, будьте готовы к встрече. Максим Власов также уведомлён.
Она перечитала текст дважды.
Потом ещё раз.
В магазине пахло хлебом, кофе из автомата и мокрой одеждой чужих людей. Где-то плакал ребёнок. Кто-то спорил у кассы из-за цены. Мир не изменился. Только у неё под ногами вдруг снова качнулся пол.
Дом.
Опять дом.
Ей показалось, что она снова стоит в той прихожей, где замок не хотел поворачиваться, а прошлое ждало её внутри с тем же лицом, тем же голосом и той же способностью ломать ей дыхание.
Алина медленно убрала телефон обратно в карман.
Встреча.
Значит, это ещё не конец.
Значит, дом действительно остался между ними.
И почему-то — непрошено, остро, почти как дурное предчувствие — вместе с этим знанием в неё вошла ещё одна мысль:
в этот раз всё будет больнее.
Дом стоял в конце улицы так же, как девять месяцев назад.