Лишение полномочий. Отстранение от любого управления северными землями. Запрет на приближение к Чёрному перевалу и на контакт с жителями дома. Разбирательство по его людям продолжалось отдельно, но его собственная власть уже была не просто тронута — вынута из него с корнем.
Селена смотрела на строки долго.
Не потому, что не понимала их.
Потому что это было странно — видеть чёрным по белому то, за что пришлось заплатить таким количеством страха, дорог, слов и людей.
— Он подписал передачу печати легиона этой ночью, — тихо сказал Эдрик. — Молча.
Селена подняла глаза.
— И?
Эдрик чуть повёл плечом.
— И ничего. Вот это, наверное, и есть самое страшное для человека вроде него. Когда дальше уже не происходит ничего, что можно было бы назвать последней битвой.
Она медленно закрыла папку.
— Ты жалеешь его?
Вопрос вырвался сам.
Эдрик не обиделся.
— Я жалею только о том, сколько лет мне понадобилось, чтобы перестать путать силу и право, — ответил он. — А его… нет. Не жалею. Но, наверное, до конца не разучусь помнить, каким он умел казаться людям, которые хотели в него верить.
Селена кивнула.
Это было честно.
Слишком честно для человека, который всё ещё жил с обломками старой верности внутри.
— Ты поедешь с нами на север? — спросила она.
Эдрик покачал головой.
— Нет. Моё место не там. И, пожалуй, не здесь. Мне дали возможность остаться на службе при Совете, но уже не в том круге, где всё держится на привычке молчать. Я приму её. Не ради карьеры. Ради того, чтобы хотя бы однажды не отступить раньше времени.
Селена невольно улыбнулась.
— Значит, ты всё-таки научился дышать.
На этот раз улыбнулся и он. Устало, коротко, но по-настоящему.
— Похоже на то.
Эдрик уже повернулся к двери, когда она окликнула его:
— Спасибо.
Он остановился.
— За письмо в ту ночь, — сказала Селена. — За бумаги. За сегодняшний приход. За то, что хотя бы в одном доме Ардена оказался человек, не захотевший быть его эхом.
Эдрик опустил голову, принимая не благодарность даже, а сам факт, что его больше не будут помнить только как часть чужой тени.
— Берегите север, леди Вэр, — сказал он. — У столицы редко получается исправлять свои ошибки красиво. Значит, придётся исправлять их честно.
Когда он ушёл, в комнате стало ещё тише.
Селена подошла к столу, снова раскрыла папку и только теперь заметила маленький отдельный листок, вложенный между официальными страницами.
Одна строка.
Твоя фамильная цепь отправлена в архив рода Рэвенхартов как возвращённая вещь.
Без подписи.
Арден.
Не просьба о встрече. Не попытка заговорить через бумагу. Не красивое прощание. Просто факт: то, что когда-то было ошейником, больше не принадлежало ни ей, ни ему.