Она долго смотрела на строку, а потом медленно сложила лист вдвое и убрала обратно в папку.
Всё.
Теперь действительно — всё.
Они выехали на север тем же днём.
Но обратная дорога уже не была бегством. Не походила на выживание. И даже на победное возвращение — тоже нет. Скорее на долгий вдох после слишком многих лет под водой.
Свидетели ехали рядом уже иначе. Не как люди, которых везут говорить под страхом. Как люди, чьи имена вернули им окончательно. Орлен Даск всё так же кутался в свой старый плащ и всё так же морщился от каждого сквозняка, но в его лице больше не было того обречённого животного ужаса, с которым он пришёл в дом. Иара сидела в одной из подвод прямо, как всегда, но теперь смотрела на дорогу не так, будто та может в любой миг снова забрать у неё имя. Лара смеялась дважды за день — негромко, недоверчиво, словно заново училась, как это делается. Нив и Элси почти сразу затеяли какую-то собственную игру с камешками, тряпичной куклой и двумя палочками, будто дети всегда чувствуют конец опасности раньше взрослых.
А Кайр ехал рядом.
Не отдаляясь. Не приближаясь слишком явно.
Но присутствуя так спокойно и надёжно, что Селена уже не пыталась убедить себя, будто это не имеет для неё значения.
На второй ночёвке они остановились у рощи, где тракт делал широкую петлю вокруг тёмного озера. Костры разожгли быстро. Люди разошлись по своим маленьким островкам тепла. Харн спорил с возницей о том, как правильно ставить колёса на ночь, и спорил с таким вдохновением, будто это был его личный бой за порядок во вселенной. Иара с Ларой раскладывали дорожные узлы. Орлен уже спал у повозки, завернувшись так плотно, словно хотел исчезнуть в собственной старой ткани.
Селена отошла чуть дальше, к воде.
Озеро лежало тёмное, почти неподвижное. Над ним тянулся холодный вечер, пахнущий мокрой корой и дымом. Она стояла, обняв себя за плечи, и пыталась понять, почему после всего сделанного внутри так странно пусто.
Не больно.
Не страшно.
Пусто.
— Ты выглядишь так, будто не доверяешь тишине.
Она не обернулась сразу.
— А ты выглядишь так, будто уже решил меня не оставлять одну, даже когда мне, возможно, полезно побыть одной.
Кайр встал рядом.
— Возможно. Но полезное редко делает людей счастливее.
Селена усмехнулась краем рта.
— Это самая мрачная попытка утешить меня из всех, что я слышала.
— Зато честная.
Они замолчали.
Где-то за спиной треснули дрова в костре. Донёсся смех Нив, тут же приглушённый Ларой. Ночь ложилась на лагерь спокойно, не как враг, а как усталый плащ на плечи.
— Я думала, когда всё закончится, мне станет легче, — сказала Селена.