Это и был финал.
Не громкий.
Не сказочный.
Не победный марш по мрамору.
Просто дом, который больше не просил разрешения существовать.
И люди, которых уже нельзя было снова свести к слуху.
Позже, когда ночь легла на перевал, Селена вышла во двор.
Снег тихо поскрипывал под сапогами. Ворота стояли тёмные, крепкие, спокойные. Она подошла к ним и положила ладонь на холодное железо.
Метка у основания большого пальца давно побледнела, почти ушла. Но дом всё равно знал её руку.
Позади послышались шаги.
Кайр.
Он встал рядом.
Некоторое время они молчали.
Потом Селена сказала:
— Я думала, однажды закрою эти ворота от всего мира.
— А что думаешь теперь?
Она посмотрела на двор, на окна, за которыми горел живой свет, на следы в снегу, ведущие к дому и обратно.
— Что закрывать их надо только перед прошлым.
Кайр медленно кивнул.
— Тогда, пожалуй, ты наконец всё поняла правильно.
Селена улыбнулась и взялась за засов.
Ворота сомкнулись мягко, без борьбы, без дрожи, без удара древней защиты.
Не потому, что дом снова прятался.
Потому что ночь была холодной, а все, кого следовало впустить, уже были внутри.
Она повернулась к дому.
К своему дому.
К дому для тех, кого выбросили.
И пошла к свету.