Он сжал челюсть.
— Тогда ты такая же, как они.
Селена медленно покачала головой.
— Нет. Именно поэтому я не попрошу их твоей крови.
Арден замер.
Теперь уже он не понял.
— Что?
— Я не хочу, чтобы ты умер героем для тех, кто ещё умеет врать себе о твоём величии. И не хочу, чтобы твоя смерть стала для тебя лёгким выходом. Я хочу другое.
Она сказала это спокойно. Почти тихо. Но в этих словах было больше окончательности, чем в любом приговоре.
— Я хочу, чтобы ты жил, — продолжила Селена, — и каждый день помнил, что у тебя больше нет ничего из того, чем ты пугал мир. Ни власти. Ни легионов. Ни права приблизиться к северу. Ни права дотронуться до моего дома хотя бы взглядом без чужого разрешения. Я хочу, чтобы ты остался со своим именем и увидел, как оно больше не открывает тебе ни одной двери.
Он смотрел на неё так, будто впервые видел.
Может быть, так и было.
— Ты думаешь, это хуже смерти? — спросил Арден.
— Для тебя — да.
Судьи вернулись до того, как он успел ответить.
Приговор занял меньше времени, чем путь к нему.
Вина Ардена Рэвенхарта признавалась доказанной по основным статьям. Его лишали командования северными легионами, права на пограничные земли и влияния на любой суд по северным делам. Имя дома Рэвенхартов не уничтожалось — по просьбе обвиняющей стороны и с учётом того, что сама сторона не требовала кровавой кары рода. Но лично Ардену запрещалось приближаться к Чёрному перевалу, вмешиваться в судьбу дома и его жителей, а также носить должность, связанную с людьми, которых он однажды сделал безымянными.
Это не была казнь.
И именно поэтому в зале стало тише, чем было бы при крике.
Селена видела, как некоторые из жаждущих зрелища разочарованы.
Но она знала: для Ардена это действительно хуже.
Лишение красивой смерти. Лишение права остаться легендой среди своих. Лишение даже последнего жеста, который можно было бы превратить в гордое падение.
Он должен был жить.
И смотреть, как всё, на чём стояла его власть, уходит из рук не одним громким ударом, а окончательно.
Когда суд закончился, встали все.
Кто-то ради порядка. Кто-то — потому что ноги не держали. Кто-то — чтобы скорее выйти и понести по коридорам новую, уже настоящую историю.
Арден не посмотрел на судей.
Только на Селену.
И в этом взгляде впервые не было превосходства.
Только пустое, ледяное осознание, что она не просто выжила после него.