Я поставила чашку.
— С разводом я вопрос решила, можно сказать, — сказала я. — Во всяком случае, внутри себя. А вот касаемо работы…
Она кивнула, будто именно этого и ждала.
— Вот тут как раз и важно не тянуть. Ваш муж сейчас начнёт чистить периметр. Не потому что ненавидит вас лично. Хотя, возможно, и это тоже уже подключилось. А потому что в его системе координат всё, что может стать рычагом против него, должно быть либо куплено, либо отодвинуто, либо дискредитировано. Вас уже начали отодвигать.
— Я заметила, — ответила я. — Очень вежливо. По-корпоративному.
— Это только начало, — сказала Наталья Павловна. — И поверьте, дальше будет скучнее. Не драматичнее, а именно скучнее. Вас будут лишать задач, потом “по-доброму” рекомендовать отдохнуть, потом сделают вид, что вы сами потеряли хватку на фоне личных проблем. Всё это я видела слишком много раз.
Я молчала.
Потому что, к сожалению, говорила она не страшно. Она говорила логично. А логика в таких историях бьёт больнее истерики. И дольше держится.
— И вы хотите меня спасти? — спросила я чуть иронично.
— Нет, — ответила она неожиданно быстро. — Спасать — плохая стратегия, Ольга. Люди, которых спасают, потом или тонут снова, или ненавидят спасителя. Я хочу предложить вам выгодное и своевременное решение.
— В чём выгода для вас?
Вот это был правильный вопрос. И она это оценила. Даже глазами.
— У меня идёт расширение международного направления, — сказала Наталья Павловна. — Мне нужен человек, который понимает языки, чувствует контракты и умеет видеть риски в формулировках, а не только красиво пересказывать с английского на русский. Я таких людей не выращиваю быстро. А вас я видела в деле. И в переговорах. Вы умеете быть не истеричной, когда всё горит. Это редкость.
— У меня, если честно, и выбора нет, — сказала я. — Истерить слишком энергозатратно.
— Прекрасное качество для руководителя, — кивнула она. — Да, именно так. Я предлагаю вам не просто “место”. Я предлагаю вам рост. Сначала в блок международных контрактов. Потом, если захотите и справитесь, выше. Зарплата будет не такой, как у вашего мужа, разумеется. Но достаточно высокой, чтобы вы не чувствовали себя девочкой на подачках. И достаточно правильной, чтобы в ней не было ни одного намёка на благотворительность.
Я машинально опустила глаза на свою чашку.
Вот ведь как. Сидишь в ресторане утром в выходной, слушаешь, как чужая женщина аккуратно раскладывает перед тобой не жалость, а возможность. И почему-то именно это бьёт особенно глубоко. Потому что все последние недели я была занята не жизнью, а повреждениями. И вдруг мне предлагают не “вытерпи” и не “подожди”, а будущее.