Так не прикасаются к человеку, которого боишься. Так прикасаются к тому, кто принадлежит тебе хотя бы частично.
Телефон в моей руке вибрирует. На экране высвечивается: «Дима».
Я машинально отвечаю, не отрывая взгляда от того, как он обходит капот и садится рядом с ней на заднее сиденье.
– Да, – голос получается хриплым.
– Оль, – он говорит коротко, деловито, как будто мы не муж и жена, а сотрудник и начальник. – Я тебе перезвонить хотел. Ты там, надеюсь, не устроила сцену в школе? Константин этот любит преувеличивать.
Я смотрю, как его машина плавно выезжает с парковки, унося с собой его и ту, с которой он только что улыбался по-настоящему. Не так, как мне – между делом, через три совещания.
– Нет, – отвечаю, чувствуя, как внутри поднимается волна ледяного спокойствия. – Никаких сцен.
– Вот и отлично, – облегчённо выдыхает он. – Я сейчас еду на встречу, потом у меня ужин с партнёрами, вернусь поздно. С Антоном поговорю завтра. Ты, пожалуйста, не накручивай себя и не грузи его сегодня, ладно? Не надо своего этого… – он ищет слово, – педагогического экстремизма.
Я смотрю на пустеющую парковку, на своё отражение в тёмном стекле соседней машины: сорок без одного, усталая, но всё ещё вполне живая женщина, которая только что увидела, как её муж посадил в машину другую.
– Хорошо, – говорю тихо. – Сегодня я никого накручивать не буду.
– Вот и умница. Всё, побежал.
Щелчок. Линия обрывается.
Я сжимаю телефон так, что хрустит пластик.
Сегодня я действительно «накручивать» не буду. Ни Антона, ни Константина Олеговича, ни даже Диму.
Сегодня я буду делать то, что умею лучше всего – переводить. Только переводить придётся не английские контракты.
Придётся перевести наконец свою жизнь. С языка «удобная жена» на язык, в котором у меня тоже есть право голоса. И, возможно, право задавать вопросы:
Где мой сын?
Во что превратилась наша семья?
И с какого момента Дима решил, что я – фон, а не человек, который всё это с ним строил с нуля?
Я завожу машину и, впервые за долгое время, не знаю, куда ехать.
Дом, школа, офис, к подруге, в пустой парк…
Единственное, что я знаю наверняка: прежняя Воронова Ольга Ивановна сегодня закончилась.
И очень интересно, какой окажется новая.
ГЛАВА 2
Утро пахнет кофе, моим любимым кофе.
Я стою у плиты, смотрю, как поднимается пенка в турке, и ловлю себя на мысли, что если она убежит – я, наверное, не двинусь. Пускай всё заливает к чёрту: плита, пол, этот идеально вылизанный кухонный остров. Фасад, за который надо держаться.
– Мам, ты там уснула? – голос Антона рывком возвращает меня в реальность.