Я пропустил это мимо. Пришлось.
— Я помню нас в той первой квартире, — продолжил я. — Твою кружку с отколотой ручкой, которую ты не давала выбросить. Наш матрас на полу. Твои переводы по ночам. Как ты однажды притащила домой ромашки в банке из-под огурцов и сказала, что это роскошь.
Оля подняла глаза. В них на секунду что-то дрогнуло. Очень быстро. Но я это увидел.
— И что? — спросила она тихо.
— И то, что всё это было по-настоящему.
— Было, — сказала она. — И знаешь, в чём проблема с этим аргументом, Дим? Он всегда работает только в одну сторону. Да, было хорошее. И да, иногда мне тоже хочется обратно в ту однушку, где ты ещё не пах дорогим алкоголем и чужими женщинами. Но потом я вспоминаю, чем всё закончилось. И ностальгия как-то не справляется.
Я сделал вдох.
— Люди меняются.
— Да, — согласилась она. — Ты особенно удачно.
— Я не прошу тебя всё забыть.
— Нет, — сказала она. — Ты просишь меня сделать вид, что вес хорошего из прошлого перевешивает всё гнилое из настоящего. А он уже не перевешивает.
Я помолчал, потом всё-таки сказал:
— Я не хочу тебя терять.
Она посмотрела на меня так, будто фраза была не трогательной, а медицинской.
— Как человека? — спросила. — Или как последний удобный контур?
Вот за это я её всегда и ненавидел, и любил одновременно. Она могла попасть ровно туда, куда ты сам предпочёл бы не смотреть.
Но сейчас я не имел права показать раздражение.
— И так, и так, — ответил я честно. — Ты правда нужна мне.
— Поздновато ты это понял.
— Возможно.
— Тоже хорошее слово, — заметила она. — Им вообще удобно прикрывать всё, что уже случилось и что ты менять не собирался, пока тебя не прижало.
Я откинулся на спинку стула, взял бокал.
— Может быть, ты права.
Она даже удивилась. Совсем чуть-чуть. Видимо, не ожидала, что я снова проглочу.
— Ого, — сказала. — У нас сегодня вечер редких мужских аттракционов. Ты признаёшь очевидное.
— Не ёрничай.
— А это у меня теперь форма общения рядом с тобой.
Я невольно усмехнулся.
И вот тут мне показалось, что напряжение стало чуть мягче. Не потому что она простила. Нет. Но потому что мы хотя бы сидели и говорили не как враги через стол переговоров, а как люди, которые слишком много пережили вместе, чтобы делать вид, будто между ними пусто.
Я встал. Не резко. Просто обошёл стол и включил музыку на колонке у окна. Старую. Ту, под которую мы когда-то в самом начале танцевали на кухне. Дурацкая привычка была — если было хорошее вино и не было денег на ресторан, мы просто двигали стулья и танцевали между плитой и холодильником.
Оля смотрела на меня настороженно.