Когда я поднялся домой, в квартире было тихо. Не пусто — тихо. Та особенная тишина, в которой чувствуется отсутствие одного конкретного человека. Антон уехал со школой на какую-то двухдневную поездку, и это, если честно, было очень кстати. Не потому что я хотел говорить с Олей без свидетелей. А потому что при сыне у нас обоих уже включалась другая оптика. Она становилась матерью. Я — козлом, подавляющим всех их. И между этими ролями вечно стояло всё настоящее.
А сегодня мне нужна была моя жена.
Я открыл дверь, вошёл, поставил пакеты на кухне, цветы — в вазу, долго подрезал стебли, как будто от этого зависело вообще всё. Поймал себя на том, что руки слегка напряжены. Неприятно. Но что есть.
Потом прошёл в гостиную.
Оля сидела на диване с ноутбуком на коленях. В домашней кофте, с собранными волосами, босиком, свет от торшера падал ей на щёку и висок, и вид у неё был не красивый в привычном смысле — не “жена миллиардера дома вечером”, а просто очень живой. Усталая, сосредоточенная, отстранённая. Такая, в которую я когда-то влюбился до того, как успел стать человеком, который всё портит.
Она даже не подняла головы сразу.
— Я дома, — сказал я.
— Вижу, — ответила она, не отрываясь от экрана.
Ноль внимания. Прекрасно. Начинаем с минуса.
Я прошёл чуть ближе.
— Может, поужинаем? — спросил.
Только теперь она подняла на меня глаза.
Сначала на меня. Потом куда-то за плечо — видимо, на кухню, где уже стояли цветы и пакеты. Потом снова на меня.
И в её взгляде было столько иронии, что я на секунду даже захотел отступить.
— Правда? — спросила она. — Ты вот прямо решил просто со мной поужинать?
— Да, — ответил я спокойно. — Решил.
Она медленно закрыла крышку ноутбука, но не убрала его с колен. Только прищурилась — не зло, скорее очень внимательно. Так смотрят, когда хотят понять, где в тебе фальшь и насколько она свежая.
И вот в этот момент я вдруг очень ясно увидел в ней то самое, что было раньше.
Не мягкость. Не преданность. Не даже любовь как таковую. А глубину.
Ту, из-за которой мне когда-то было с ней интересно даже молчать. Ту, из-за которой я, чёрт побери, когда-то на полном серьёзе думал, что вот с ней можно жить, а не только спать и стареть.
Она всё ещё была там. Под усталостью, злостью, разводом, Леной, скандалами, будущими судами. И если я сейчас достану из памяти хотя бы часть того, что между нами было, она, возможно, дрогнет.
Времени у меня действительно было немного.
— Не “прямо решил”, — сказал я. — Просто решил. Без подвоха. Я привёз ужин. Твой любимый хлеб. И ромашки.
Она посмотрела в сторону кухни и тихо выдохнула носом. Не смех. Что-то между.