— Что ты делаешь? — спросила.
— Потанцуй со мной, — сказал я.
Она даже бровью дёрнула.
— Что?
— Потанцуй со мной.
— Ты сейчас серьёзно?
— Да.
— Дим, тебе сорок семь, у нас развод, любовница, папа любовницы, адвокаты и имущественные споры на носу. И ты предлагаешь мне потанцевать?
— Да.
Она медленно покачала головой.
— Господи, какая же это, оказывается, страшная стадия мужского отчаяния.
Но встать не успела.
Потому что я сам подошёл, взял её за локоть, не больно, но уверенно поднял на ноги и притянул к себе.
Она упёрлась ладонью мне в грудь.
— Дима…
— Просто потанцуй, — сказал я тихо.
Музыка играла негромко. Совсем близко пахло её кожей, шампунем, вином, домом, прошлым — всем тем, что я, видимо, действительно слишком долго считал своим по умолчанию.
Я положил руку ей на талию. Она была напряжена, как струна. Но не вырывалась. Пока.
— Помнишь? — спросил я.
— К сожалению, да, — ответила она. — У меня хорошая память на ошибки.
— Я не ошибка.
— Это спорно.
— Оля…
Я наклонился и поцеловал её.
Не медленно. Скорее так, как целуют женщину, которую ещё надеешься вернуть через тело, если слова уже не работают.
Она замерла только на долю секунды. Потом резко оттолкнула меня.
— Ну уж нет, не смей вообще меня трогать.
Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри одновременно поднимаются раздражение и паника. Потому что в голове всё ещё жила простая, мужская, тупая надежда: вот сейчас сработает. Сейчас тело вспомнит раньше головы. Сейчас она ответит, пусть не сразу, но ответит. А потом, может, всё остальное станет проще.
Не стало.
— Снова играешь в недотрогу? — спросил я, и в ту же секунду понял, что сказал не то. Совсем не то. Но уже поздно.
Она смотрела на меня так, будто я только что собственноручно добил всё то тёплое, что хоть на секунду ещё было между нами за этот вечер.
— Что? — переспросила она тихо.
Я уже хотел исправиться. Сказать, что сорвалось. Что не так имел в виду. Но её взгляд остановил.
— Я похожа на ту, кто решил заинтересовать тебя? — спросила она. — Серьёзно, Дим? Ты сейчас меня только что с кем перепутал? С женщиной, которая должна доказать тебе, что ещё достойна твоего желания?
— Я не это…
— А что? — перебила она. — Ты устроил ужин, напомнил мне прошлое, протащил через ромашки и кухонные танцы, а потом решил, что дальше я должна поплыть по инерции? Сработать на память, на музыку, на твой поцелуй? Последнее, кстати, особенно мерзко. Ты вообще слышишь себя?
Я молчал.
Потому что она, чёрт побери, опять попала в точку. Не в формулировках — в самой сути. Да, именно на это я и рассчитывал. Не в такой грязной форме, как она озвучила, но по сути — да. Я рассчитывал, что прошлое, тело, привычка, любовь — назови как хочешь — ещё раз помогут мне вернуть контроль.