Ясное дело, старший Бобрич беспокоился за невесту сына. А когда разговор в библиотеке затих, эта тишина особенно насторожила Алексея Михайловича — вот он и решил ворваться.
— Вы мне верите? — повторно спросил Ржевский, когда снова остался наедине с Тасенькой.
Та за прошедшую минуту успела собраться с мыслями и в свою очередь спросила:
— А что же с Полушей? Вы следовали моим рекомендациям? Вы говорили о ней с господином Крестовским-Костяшкиным?
— Пытался, — ответил поручик.
— И что же?
— Этот упырь не захотел меня слушать. Я дважды пытался говорить с ним о Полуше, а он сказал «после». Но после мы так и не нашли время.
— А в первую секунду, когда он услышал о Полуше, то как себя вёл? — не отставала Тасенька.
— Кажется, улыбочка с лица слезла, — задумчиво проговорил Ржевский. — Да, точно. Когда мы здоровались, он улыбался. Когда я начал извиняться, что Полушу ему не продал, он напрягся. А затем снова заулыбался и не позволил мне дальше на эту тему говорить.
— Напрягся? Но это же очень важно, Александр Аполлонович! — воскликнула Тасенька. — Отчего вы мне сразу не сказали?
— Я хотел, но как-то… — Поручик не нашёлся, чем объяснить своё упущение, и замолчал.
— Этому господину наверняка известна судьба Полуши, — начала вслух рассуждать Тасенька и продолжила расспросы: — А вы осмотрели его имение?
— Только усадьбу, — ответил Ржевский. — В деревню не заезжал.
— А в имении вы, может быть, заметили что-то необычное?
— Так надпись же над входом в склеп! — Поручик снова начал распаляться.
— Я не об этом, — ровным тоном ответила Тасенька, тем самым призывая собеседника к спокойствию. — Вы не заметили некоего здания или запертой комнаты, где хозяева могли прятать похищенную Полушу? От вас ничего не пытались скрыть? Может, куда-то не пустить?
— Вот в склеп и не пустили! — Ржевский никак не успокаивался. — Там было заперто, и я даже спросил, нет ли ключа. Мне сказали, что нет. Дескать, никто не будет этот склеп отпирать, пока не понадобится туда новый гроб поставить. Но я думаю, что склеп отпирается хотя бы раз в году: на Ивана Купалу, который местные крестьяне называют Ярилиным днём. Думаю, что подвал там гораздо больше, чем кажется снаружи. Туда наверняка можно целую толпу поместить. Казино требует простора.
— А кроме склепа? — терпеливо спрашивала Тасенька.
— Вроде всю усадьбу показали. — Ржевский пожал плечами. — Хотя нет, — вспомнил он. — Всю кроме западного крыла дома.
— Почему? — всё так же терпеливо спрашивала Тасенька.
— Да потому что сам Крестовский-Костяшкин мне сказал, чтобы я туда не ходил. «Везде, — говорит, — ходи, а туда не ходи».