— А что я мог слышать? — поручик задумался.
— Мало ли. — Дуня пожала плечами. — Ведь кабак — место шумное. Все соседние улицы слышат, закрылся он или ещё нет. Может, и ты слышал, открылось ли это казино.
Ржевский задумался ещё сильнее. Вопрос Дуни ему как будто о чём-то напомнил. Ночь… Крики… Тот странный вскрик, который послышался поручику в спальне Барбары. Барбара тогда уверяла, что сама же и кричала, но теперь Ржевскому показалось, что это был голос Полуши. То есть Полуша вскрикнула, потому что увидела своего барина, занятого постельным сражением. И испугалась, что он забыл о ней и, значит, не намерен спасать.
Но почему же Полуша повторно не подала голос? Почему не обругала барина за ветреность или не посетовала на свою несчастную судьбу? Неужели Полушу сразу после того, как она вскрикнула, кто-то схватил, зажал ей рот и уволок прочь? «Нет, вздор, — подумал Ржевский. — Мне это всё померещилось. Её там не было».
К тому же, если бы она там оказалась, то получалось, что Барбара обманула поручика самым бессовестным образом. Обещала же, что за постельной баталией никто не будет подсматривать. Сказала: «Я против таких вещей». А если вскрикнула не Барбара, значит, кто-то всё же подсматривал. Даже если не Полуша, то кто-то другой.
«Вздор», — сказал себе Ржевский. Ему не хотелось разочаровываться в Барбаре.
— Ничего я не слышал, — ответил он Дуне и всё с той же уверенностью, которая неизвестно откуда взялась, принялся объяснять, как устроено упыриное казино: — Каждую ночь оно быть открытым не может, потому что упырей в наших краях мало. Некому там каждую ночь кутить. Но и совсем закрывать эту лавочку никто не станет, потому как место для развлечения упыриного общества всё-таки нужно.
Ржевский обвёл взглядом дворню. Все слушали барина, затаив дыхание. Слышно было, как муха бьётся в стекло.
— Я такое видел в Европе, — продолжал поручик. — Если спрос на развлечения есть, а народу мало, то заведение открывается изредка, по большим праздникам, но зато с размахом. Вот и упыриное казино должно так же. Может, оно открывается-то всего раз в год.
— Небось, в канун Ярилина дня, — предположила Дуня.
— Какого дня? — не понял Ржевский.
— Если по-церковному звать, то это Иванов день.
«А! — наконец сообразил поручик. — Накануне Ивана Купалы».
Мариупольский полк, в котором Ржевский прослужил много лет, обычно квартировал в южных губерниях, а там этот праздник звали именно Купалой. Как-то в голову не пришло, что в Тверской губернии его могут звать иначе.
— Почему бы нет, — наконец ответил поручик. — В канун Купалы… то есть Ярилы. Я и сам так подумал, когда вход в казино увидел.