— Ну, у каждого свои предпочтения. — Ржевский пожал плечами.
— А может, всё же позволите мне посмотреть? Хоть один акт.
Поручика даже немного смутила настойчивость незнакомца, желающего понаблюдать половой акт.
— Нет, я предпочитаю без зрителей. — Ржевский решительно помотал головой.
— Как досадно! — Крестовский-Костяшкин, кажется, был непритворно огорчён. — Я бы не отказался перенять ваш опыт.
— Думаю, у вас его тоже достаточно. — Поручик снисходительно улыбнулся.
— Однако он не такой, как ваш. — Визави покачал головой и продолжал: — Я завидую вашей решительности. Я всегда в тайне мечтал, вот как вы, устроить что-нибудь на военную тему…
— Так в чём же дело?
— … Но мне никогда не хватало смелости. Я не настолько уверен в себе. Ведь если уж браться за такое, это должно быть грандиозное действо.
— Не обязательно.
— Как же не обязательно! Обязательно! И оно потребует много сил от всех участников. И от постановщика — в первую очередь.
Поручик кивнул.
— Да. Сил уходит порядочно. Бывает, что после отсыпаешься до самого полудня.
— И длиться это должно весьма долго, — заметил гость. — У вас сколько актов? Три? Четыре?
Ржевский удивился. Про количество половых актов, происходящих в течение ночи, его раньше никто прямо не спрашивал.
— Когда как, — ответил поручик. — Обычно — два. Но бывает и три, и четыре. А иногда и пять.
— О! — Крестовский-Костяшкин посмотрел на Ржевского с уважением. — Пять актов! Потрясающе!
— Да ничего особенного, — отмахнулся Ржевский. — Вот когда я служил в Мариупольском гусарском полку, у нас один рядовой…
— Так вы продадите мне вашу Аполлинарию? — нетерпеливо перебил гость. — Как я уяснил из ваших слов, она ваша основная актриса, поэтому предлагать малую цену бессмысленно. Но я готов раскошелиться.
— Полуша у меня, — поручик задумался, выбирая слово поточнее, — одна из основных, но…
— Понимаю ваши обстоятельства, — снова перебил Крестовский-Костяшкин. — Однако мне для нового спектакля необходима актриса с хорошим голосом. Без этого никак! Так что предлагаю вам за Аполлинарию сто рублей серебром.
— Барин! — Полуша, по-прежнему стоявшая возле стола, упала на колени и закрыла лицо руками.
Ржевский оглянулся на неё и произнёс:
— Подождите, Владислав… э…
— Казимирович.
— Вы меня как-то не так поняли, Владислав Казимирович, — проговорил поручик. — Я вообще не намерен продавать Полушу. Она мне самому нужна.
— Несомненно нужна. Поэтому предлагаю сто пятьдесят рублей серебром.
— Нет.
— Двести рублей серебром.
Ржевскому однажды уже называли эту сумму. Купцы из близлежащего города Ржева предлагали именно столько, чтобы поручик больше никогда не приезжал в город и не беспокоил их жён и дочек. Помнится, сумма не сильно впечатлила поручика, а теперь и подавно: