— А сынок откуда взялся? — нетерпеливо спросил поручик.
— А? — переспросила Белобровкина.
Тасенька повторила вопрос, а старушка хмыкнула:
— Ты не знаешь, откуда дети берутся?
— Я хочу знать, откуда он взялся в наших местах, — всё так же нетерпеливо пояснил поручик.
— Не перебивай! — Белобровкина погрозила Ржевскому пальцем и продолжала: — Так вот… Казимир этот помилование получил, но с условием, чтобы в польские земли не совался. Тогда он решил поселиться ближе к Петербургу, но по пути туда задержался в наших местах. То ли коляска поломалась, то ли занемог, но приютила его здешняя помещица Костяшкина, вдова. Детей у неё до той поры не было.
— А после того, как приютила гостя, дети появились? — спросил Ржевский.
Тасенька задумалась, повторять ли это, но бабушка сама всё расслышала.
— Пошляк! Постыдился бы! Тут барышни за столом, а ты взялся рассуждать, откуда дети берутся.
— Так вы же сами начали! — попытался оправдаться Ржевский. — А я разговор поддерживаю.
Белобровкина отмахнулась и продолжала:
— Да, дети у Костяшкиной появились, но сперва Казимир Крестовский на ней женился. Всё официальным порядком. Даже свадебное путешествие было. Но Костяшкина уж очень казнила себя, что прежнему мужу детей не родила и род Костяшкиных угаснет. Поэтому с самого начала настояла, чтобы дети двойную фамилию носили: пускай хоть такие Костяшкины останутся. И крестили их, конечно, в православии, хотя Крестовский-то сам католик был…
— А его сын? — Поручик никак не мог дождаться окончания рассказа. — Вы сказали, что он нечисть. Почему?
— А? — Белобровкина опять сделалась глухой, поэтому пришлось Тасеньке снова вмешаться.
— Так я к сыну и веду! — воскликнула старушка. — Костяшкина двоих детей родила: сына и дочку, а лет через пять после свадьбы померла. Уж не знаю, отчего, а только Казимир как будто даже обрадовался. С женой жил русским барином, а как овдовел, то зажил польским паном. Детей воспитывал на польский лад, так что сынок его — Владислав Казимирович — вырос поляк поляком. Да и дочка получилась такая же — не барышня, а панночка. Отец просватал её за поляка и в польские земли отправил, и сыну тоже нашёл невесту нездешнюю — полячку. Приехала она из далёкой глуши. То ли возле Карпатских гор это место, то ли в самих горах. Глушь, короче говоря.
— А может, невеста приехала из Трансильвании? — с улыбкой спросил Петя, до этого молчавший.
Тасенька чётко повторила бабушке вопрос.
— А разве там польская земля? — удивилась Белобровкина.
— Нет, — помотал головой Петя, а старушка нахмурилась:
— Раз это земля не польская, что ты меня путаешь? Говорю же: невеста была полячка.