Она всегда была такой, даже в зрелом, почти преклонном возрасте оставалась эмоциональной, словно девочка. Особенно если дело касалось плохих новостей. Особенно если новости эти касались её близких. Или меня.
Да. Я понимал — она имеет право знать о том, что приходилось переживать её мужу на службе. Но не меньше права она имела на душевное спокойствие, которое я всегда пытался обеспечить моей супруге. Время для правды придет. Всегда приходило. Но наступало оно лишь тогда, когда правда эта становилась настолько давней, что уже не могла ранить её. И это всех устраивало. Даже её.
— Очень приятно, — Искандаров сделал небольшой, почти старомодный поклон. Он не стал пытаться пожать ей руку, и это было правильно. — Он рассказывал мне о вас при нашей последней встрече. Очень рад познакомиться.
Наташа зарумянилась, смущенно улыбнулась.
— Здравствуйте. А он мне о вас… почти ничего не писал, — она бросила на меня быстрый, укоризненный взгляд.
— И правильно делал! — Искандаров снова рассмеялся, и этот смех был чуть громче, чем требовала ситуация. — Скучная я личность, бумажная крыса. В отличие от него. — Он кивнул в мою сторону, и в его глазах промелькнуло нечто вроде горькой гордости. — Этот, бывало, такое вытворял, что мы, штабные, только ахали. Но знаешь что, Саш? Того каравансарая я, наверное, никогда не забуду. Ох как мы тогда от «Аистов» улепетывали. Уж я всего уже и не помню. Но по словам знакомых мне ребят — было весело.
Он говорил весело, непринужденно, как о забавном приключении. Но в словах этих была конкретика, которую не знал никто, кроме своих. Наташа ахнула, её глаза расширились.
— Какого каравансарая? Каких аистов? Саша, ты ни слова…
— Рустам Булатович любит приукрасить, — вставил быстро я, ледяной тон моего голоса должен был просигналить Искандарову, что не стоит говорить лишнего. — Обычная служба. Все через это проходили.
Искандаров поймал мой взгляд. На долю секунды его улыбка дрогнула. Он будто спохватился.
— Ну да, ну да, обычная, — поспешно согласился он, делая вид, что смотрит на проезжающий автобус. Но я видел, как его глаза, эти серые «пуговицы», на мгновение сфокусировались не на автобусе, а на милиционере, неспешно обходившем стоянку такси. Разведчик, казалось, быстро, профессионально оценивал окружающую обстановку. А главное — почти несознательно. Автоматизм. Не выключаемый. Или, по крайней мере, действующий во время оперативной работы.
— А вы надолго в Алма-Ате, Рустам Булатович? — спросила Наташа, пытаясь сменить тему, но её взгляд был полон вопросов ко мне.