«Он работает в КГБ, — не унималась упрямая чуйка, — он офицер КГБ, Селихов. Будь начеку и держи ухо востро».
Солнце било в глаза, отражаясь от лобовых стекол «жигулей» и «волг», выстроившихся в очередь к вокзалу. Воздух был густым, тёплым, наполненным пыльцой с цветущих где-то за городом яблонь и сладковатым дымком от жаровни с шаурмой. Пахло весной, асфальтом и предвкушением праздника. Над площадью, на тросах, уже висели гирлянды из красных флажков, и рабочие, стоя на стремянках, покрикивали что-то друг другу, закрепляя растяжку с привычной надписью «МИР! ТРУД! МАЙ!».
Мы зашагали медленно, бесцельно, вдоль ограды вокзала. Стали болтать обо всём и ни о чём.
Я был между ними. Наташа — живая, теплая, из мира, где есть мороженое, свидания и планы на завтра. Искандаров — из другого мира. Мира теней и долга перед Родиной. Эта их странная, несовместимая энергетика, которая сейчас клубилась вокруг нас, густая и невидимая, казалась не могла смешаться. И всё же смешивалась, отражаясь в душе чем-то тревожным. Странным.
— Так ты, говоришь, значит, завтра уже едешь? — спросил Искандаров, и в его голосе прозвучала неподдельная, казалось бы, озабоченность.
— Ночным поездом, — кивнул я.
— На новое место? — Он задавал вопросы, на которые, как ему должно было быть известно, я не стал бы отвечать при Наташе.
— На новую заставу, — уклончиво сказал я. — Четвертая мангруппа.
— А, понимаю, — он кивнул, и его взгляд снова убежал в сторону, скользнул по лицам прохожих, по окнам верхних этажей. Да так, будто бы Искандаров ожидал увидеть там скрытую слежку. Даже здесь, в мирной толпе, майор не мог отключить свои инстинкты. Или не хотел.
Наташа что-то говорила о своей подруге в мединституте, о том, как та устроила её в общежитие. Я кивал, улыбался, но всё моё внимание было приковано к человеку слева. К тому, как он дышит. Как держит спину. Как его перчатки, светлым пятном, мелькают в такт шагам.
И тогда, когда Наташа на секунду замолчала, Искандаров сказал тише, почти для меня одного:
— Наливкина не видел здесь, случайно? Майора?
Вопрос прозвучал как бы между прочим. Но время и место были выбраны идеально — Наташа отвлеклась, рассматривая плакат с космонавтами. Я внутренне ещё сильней насторожился.
— Нет. А что? Он тоже здесь? В городе?
— Да так… знаю, что он тоже здесь бывает время от времени. Хотя, может быть, и в Москве. А может — сам знаешь где, — Искандаров махнул рукой, но взгляд его стал проницательным и острым, словно шило.
Эти слова были брошены им так, будто бы он проверял меня. Закинул удочку и ждал, какова будет ответная реакция.