Я молчал. С моих губ не сходила нахальная ухмылочка.
— Этого не будет, — он резко качнул головой. — Не будет. Даже если бы я и мог сделать подобное, то не стал бы. Понял?
— Ну тогда и помощи не будет, — еще более буднично ответил я.
— Ах ты… — Совсем разозлившись, Орлов осекся, однако снова заговорил. Заговорил быстро, зло: — ты думаешь, ты незаменим? Что ты — ключевая фигура? Солдат, в Союзе миллионы. Таких, как ты — тысячи. С боевым опытом — сотни. И я из любой сотни выдерну того, кто будет покладистей. И не станет корчить из себя Наполеона. И…
— Ну так вперед, — я разулыбался. — Может хоть тогда вы оставите меня в покое.
— Ты думаешь, ты такой умный, Селихов? — Я не знаю, чего в тоне Орлова было больше: пустой язвительности или злости, — Думаешь, такой хитрый? Ничерта ты не хитрый! Просто парень, которому везет! Вот и все!
Я вздохнул. Встал.
— И знаешь, что я тебе скажу? — Орлов продолжал. Казалось, он даже не заметил моего движения, — ты сделаешь все, что тебе скажут. Слышишь? Я тебя заставлю. Ты…
— Попробуйте заставить, — холодно. Очень холодно произнес я.
И тут Орлова сорвало.
Он не закричал. Орлов резко, словно подпружиненный, вскочил с дивана. Его лицо исказила гримаса, в которой было все: и бешенство, и унижение, и какое-то почти животное недоумение. Рука дернулась было вперед. Дернулась, возможно, чтобы схватить что-то со стола, возможно, чтобы ударить. Но нет. Рука остановилась на полпути. Пальцы сжались в белый от напряжения кулак.
Я наблюдал за этим спокойно. Даже не сдвинулся с места. Знал, что Орлов ничего не сделает. Знал, что он проиграл. Орлов тоже прекрасно осознавал положение дел. Я видел это в его глазах.
Ну что ж. Мой план выгорел. Я понимал, что мое требование покажется возмутительным Орлову. Знал, что он вот так, сходу, не станет выполнять подобное. Показать простому старшему сержанту секретные документы? Нет. Этот нонсенс. Однако нонсенс, который позволит мне хотя бы на время отделаться от КГБ. И выйти из этой квартиры ровно так же, как я и зашел сюда — без всяких лишних обязательств.
Орлов стоял без движения. Просто застыл, дыша носом, как загнанный бык. Капитан вытаращил на меня глаза. Но в его взгляде, кроме злобы пылало осознание собственного бессилия.
Наконец, Орлов собрал волю в кулак, буквально заставил каждый мускул повиноваться. Расслабился. Потом уперся взглядом в пол, будто собираясь прожить в нем дыру. Когда поднял глаза, в них уже не было той неконтролируемой ярости. Осталось только ледяная злоба.
— Хорошо, — вновь прошипел он. — Очень хорошо, Селихов. Запомни этот разговор.