Громко щелкали настенные часы «Маяк», изготовленные в виде больших наручных.
— Я хочу видеть наши с Пашей дела, товарищ капитан, — проговорил я. — Не липу. Настоящие. Все, что есть на нас по линии «Зеркала».
Орлов потемнел лицом еще сильнее. В глазах Лиды, взгляд которой непрерывно прыгал от меня к капитану, стояло настоящее изумление. Девушка, видимо, просто не могла поверить, что я требую у офицера КГБ подобные вещи.
— Дайте ознакомиться, — продолжил я, прервав нервную «тикающую» тишину, — и тогда вы получите от меня любую помощь в поимке Стоуна, которую я смогу оказать.
Орлов посмотрел на меня так, будто я не требование выдвинул, а плюнул ему в лицо. Просто взял и харкнул своим условием ему прямо между этих холодных, серых глаз.
Капитан не шевелился. Даже дыхание, казалось, замерло где-то у него в груди. Лицо Орлова было каменным. Только глаза сузились до щелочек, и в них загорелся тот самый, знакомый по Катта-Дувану, колкий и злой огонек. Но там, в горах, в нем было больше нервного раздражения. Сейчас же — чистая, неподдельная ярость. Ярость человека, который привык, что его приказы не обсуждают. Что от его слова зависят судьбы людей.
А тут — какой-то сержант, пацан, щелкает его по носу.
Орлов медленно, слишком медленно, откинулся на спинку дивана. Развалился, будто бы расслабился. Он сплел пальцы на животе, принялся вращать большими пальцами мельницу. Вращать ровно, механически.
— Если тебе хочется чего-нибудь попросить, Селихов, — Орлов справился с голосом. Изобразил внутреннее спокойствие. — Попроси чего нибудь другое.
— Другого мне не надо, товарищ капитан.
— Твоя просьба невыполнима.
— Да? Это почему же?
Орлов подался вперед. Заглянул мне прямо в глаза. Я выдержал взгляд капитана без особого труда.
— Потому что никаких дел в рамках «Зеркала» о вас с твоим братом не существует. Их просто нет.
Я хмыкнул. Не сводя глаз с Орлова, вздохнул, вложив в этот вздох столько напускной снисходительности, сколько вообще мог выразить.
— Вы лжете, товарищ капитан.
— Ты можешь думать, как хочешь.
— Я знаю, что лжете.
— Если бы, — он заговорил медленнее. Голос Орлова сделался низким, хриплым, почти шипящим, — если бы даже и были, то это секретная информация.
— Ну тогда рассекретьте ее для меня, — совершенно непринужденно пожал я плечами.
Орлов побледнел. Лида, чьи глаза от изумления доросли чуть не до размеров чайных блюдец, уставилась на меня таким ошарашенным взглядом, который и описать-то трудно.
— Ты… — голос Орлова прозвучал еще тише. И сделался еще более шипящим. Угрожающим. Он прокашлялся. — Ты понимаешь, Селихов, где ты находишься? Понимаешь с кем разговариваешь?