— У парадного входа много их, — сообщил главный милиционер, утеревшись кепкой и смачно плюнув, пока его команда выворачивала карманы у трупов. — Не сдюжим в 12 стволов.
— И не надо. Знаем, что с чёрного хода не проникнут, — прикинул Седов. — Спасибо за службу трудовому народу! Идём.
Они обогнули квартал, заходя в тыл основной группе. В вечернем свете видно было, что там действительно не менее роты, в лучах заходящего солнца блестели погоны, у некоторых — штыки. Обещанные полчаса подходили к концу, когда раздалось тарахтение автомоторов, к Смольному двигался броневик и пяток грузовиков, из которых посыпались вооружённые в штатском.
Численное преимущество получила власть, но скопившиеся у входа вояки имеют куда больше опыта, ломанут на прорыв… Сколько милиционеров ляжет? А пулемётный полк ещё не поспел.
Седов принял очень опасное решение. Он бросился к милиционерам, едва не сбив с ног Фрунзе, объяснил наркому свою затею, тот долго крутил головой, потом принял услышанное как приказ и обречённо кивнул, когда товарищ председатель начал колотить в стальную дверцу броневика, попросил поставить пулемёты на боевой взвод, а одного из стрелков заставил свалить от греха подальше.
Ленин трепался на броневике перед соратниками на Финляндском вокзале? Слабак! Седов ехал на броневике прямо в гущу врагов, стоя на капоте и держась за пулемёт.
— Внутри машины — генерал Крымов! Мне нужен главный из «Союза офицеров». Выстрелите в меня, и Крымова тоже пристрелят!
Катились напряжённые секунды… Если на тебя смотрит едва ли не сотня стволов, не ровен час, и кто-то всё же надавит на спуск.
Автомобиль катил крайне медленно. Когда до ближайших офицеров оставалось около трёх десятков шагов, Седов спрыгнул вниз, юркнул в дверной проём и запер за собой бронедверь. Тут же, ухватившись руками за рукоятки «максима» влепил длиннющую очередь в офицерские ряды — прямо перед собой. С запозданием в секунду или две присоединился второй пулемёт.
В грохоте не слышал, присоединились ли милиционеры-стрелки, наверно — да, потому что офицеры не успели даже начать отпор. Их буквально смело лавиной пуль. Когда пулемётная лента кончилась, Седов отпустил ручки и выбрался наружу, поскальзываясь на стреляных гильзах. Его догнал Фрунзе.
— Раненых собрать и — под трибунал, товарищ председатель?
— Что, нежности намерен разводить? — Седов вытер рукавом френча потную от возбуждения физиономию в пороховой копоти, порох только называется бездымным.
Он наступил на руку слабо шевелившемуся ротмистру, сжимающему «наган», отобрал оружие и аккуратно всадил раненому пулю меж глаз. Вокруг тоже начали хлопать редкие одиночные выстрелы, милиционеры поддержали пример — обирать офицеров куда проще, когда они совсем-совсем мёртвые.