— И сохраните имущественное разделение на классы. А как же равенство, братство, демократия?
— Ох, какая вы идеалистка! Или, наоборот, слишком умная, оттого изображаете дурочку. Полного равенства не было и не будет никогда. В том числе при демократии. Демократия — это дом в тысячу этажей. На одних этажах — красивые квартиры, тёплые курорты, счастливые лица, на других — выстрелы гаубиц, чёрные провалы окон, замёрзшие бомжи в подземных переходах. Каждый сам за себя, и бог против всех. А нам до демократии ещё выпало пройти через диктатуру, тоже не сахар, вспомните якобинцев. Кому на планете жить хорошо? Ответ простой — никому. Но я стараюсь как лучше. Вчерашний безземельный крестьянин, батрак, арендатор, вдруг он получит свои десятины в собственность. Будет счастлив! А за счастье нужно платить налоги. Простите, Мария с каждым днём вы всё больше оттесняетесь на обочину истории.
— Мы так просто не сдадимся!
Под стёклами очков должны были сверкнуть слёзы, но глаза остались сухими. Спиридонова всё выплакала давно.
— История против вас. Вы проповедовали, что социализм начнётся в деревне, а он идёт из города, как предсказывали социал-демократы и мы, социалисты. Хотите присоединиться к нашей борьбе за более счастливое будущее — милости просим. Нет — уйдите в сторону, или сметём. Товарищ Штейнберг! Вы — юрист?
— Да, товарищ председатель.
— Для юристов с революционным прошлым у нас прорва работы. Если оставите этих горьких неудачников и перейдёте к нам, гарантирую приличную службу в наркомате юстиции, по судебной части или в земельном наркомате, ведающем перераспределением сельхозугодий, есть выбор. Или предпочтёте взирать на воздушные замки, пока поезд революции убегает вдаль?
Спиридонова резко поднялась, стул упал назад.
— Исаак Захарович, уходим!
— Я, пожалуй, останусь, — быстро сориентировался еврей.
— Предатель… А вам я скажу последнее, — она обернулась к Седову. — Немедленно выпустите Керенского!
— Не могу, милочка. Даже если бы хотел. Изменщика будет судить ревтрибунал, он и решит его судьбу. Пуля или петля, не знаю. Вот они, юристы решат, — Седов кивнул на Штейнберга, авансом зачислив в свои ряды.
— Теперь сожалею, что не пронесла под юбками «браунинг», — зло выкрикнула эсерка и ретировалась.
Шансов она не имела. Револьвер на боевом взводе всегда лежал в выдвинутом наполовину верхнем ящике стола. Если бы Спиридонова извлекла из-под юбок оружие, что затруднительно сделать быстро, то не успела бы даже поднять ствол, получив пару дырок в голове, а с такими пробоинами в башне сама Фанни Каплан не прицелится.