Ева вздрогнула.
— Ты так об этом говоришь! Знаешь из своего будущего, что Петроград захватят германцы?
Седов засмеялся.
— Уже захватили. С Екатерины Второй — сплошная немчура. Мы освободили, больше не отдадим.
— Первый раз слышу, что этот город сравнили с мужскими причиндалами.
— Да, я красноречив.
Он пообедал и с удовольствием посмотрел подруге вслед, длинная строгая юбка плотно обтянула попу, подчеркнув соблазнительную форму. Евдокия с ним необычайно долго — с начала мая, почти четыре месяца, и не надоела. Ей, как правило, не изменял, разве что в командировках, непременно используя презервативы, приобретённые у стоматолога, постоянной подруге доверял и не защищался.
Но кто-то же донёс о его антимарксистских репликах осведомителям кадетов!
Подавил желание пощупать прелести подруги пальцами, а не взглядом, для чего покинуть кабинет, потому что во второй половине дня предстояла встреча куда менее приятная, чем уединение с Евой. Аудиенции предшествовал шум, прорвавшийся через двойную дверь, обитую ватой и натуральной кожей, затем в проёме показался Яков.
— Эти шлимазлы не сдают волыны!
— Вот как? Тогда пусть катятся нахер. Дворец наш и правила наши.
Визитёры всё же сочли возможным подчиниться, возмущения не скрывая. В кабинет буквально ворвалась Мария Спиридонова, некогда красивая женщина, отдалённо похожая молодую Аллу Демидову в фильме «Служили два товарища», но утратившая всякую привлекательность после тюрем, арестов, издевательств и изнасилований жандармами. Сейчас вдобавок взъерошенная и расхристанная. Чёрная грязь, отвратительная баба, это было первое о ней впечатление. За ней ступал мужчина еврейской наружности (экая невидаль в революции), чуть менее в беспорядке.
— Ваши матросы меня лапали! — пожаловалась Спиридонова.
— У них служба такая: искать револьверы в самых скрытых местах. А поскольку дамы меня не навещают, специальную барышню для досмотров не держу.
— Оружие? Между грудями и между ног?
— Давайте оставим дискуссию, где у женщин спрятано самое безотказное оружие. Или вы для этого пришли? Садитесь же.
Она ляпнулась на стул предельно близко, уставилась обличающе, сверкая глазами за стёклами очков. Спутник, представившийся как Исаак Штейнберг, держался чуть дальше, его вряд ли помяли столь ощутимо. И хорошо, что на дальнем конце, чесночное амбре и оттуда долетало.
Спиридонова, очевидно, привыкла не обращать внимания на подобные ароматы.
— Вы объявили подготовку к земельной реформе. Украли наши программные цели и лозунги, переиначив на свой лад. Я этого не потерплю!