На 24 августа была назначена экстренная конференция РСДРП, там морковкой висело предложение Седова пустить кого-то из экс-меньшевиков в правительство — наркомами или заместителями наркомов. Поэтому 23 вечером, накануне, в Смольный прикатила целая толпа — Чхеидзе, Церетели, Гурвич (Дан), Цедербаум (Мартов), Либер (Гольдман) и другие, то есть настоящие русские революционеры — два грузина и евреи. Если учесть национальность родителей Троцкого, в кабинете из русского духа присутствовала только бутылка водки в столе.
Седов недовольно повёл носом и едва сдержался, чтоб не послать их в баню, не на букву «икс», как следовало бы при другом раскладе, а именно помыться. Впрочем, чесночный выхлоп баней не перебить.
Гольдман, хлопая ассиметричными семитскими глазами, с места в карьер начал с угрозы:
— Дмитрий Леонидович, ваше большинство в Петросовете и Моссовете ничем не поможет на Съезде. Там сплошь крестьяне, идущие за эсерами. Если мы по старой памяти сблокируемся с эсерами, вы снова в меньшинстве. Можете кричать про СПР как Ленин про большевиков «есть такая партия», вас никто даже не заметит.
— Таки я вас умоляю! — в споре с евреем Седов тоже не постеснялся включить еврея. — О чём речь? За мной — Петроградский гарнизон, Кронштадт и рабочая милиция. Арестуем Съезд в связи с военным положением и постановим провести новый после войны. С новыми депутатами взамен умерших в застенке. Не ожидали?
По лицам меньшевиков читалось — нет, не ожидали. Вроде 1917 год многому должен был научить, а по-прежнему рассчитывали на честную игру и удивлялись удару канделябром по физиономии. Седов после канделябра не постесняется вытащить наган, а также сунуть его в нос каждому присутствующему. Что вы хотите, революционная необходимость!
Демократы кратковременно впали в ступор, потом столь же коротко выразили возмущение.
— Что вам не нравится? Кратчайший путь провести Россию к миру и справедливому мироустройству — это установить жёсткую народную диктатуру, чем, собственно, я и занимаюсь, лучше других понимающий народные чаяния, а также способы их утоления. Корнилов бунтует, германцы наступают, казна пуста, люди не доедают, а вы намерены играть в демократию? Играйте. Выделю вам губернию где-нибудь на Севере, окружу войсками, буду ссылать туда всех острокопытных. Чтоб не путались под ногами. Не нравится? Выбирайте — служить на благо России под моим началом, участвуя в правительстве и помогая выдушить эсеров на Съезде, или больше не задерживаю.
— Грядёт раскол, Дмитрий Леонидович, — неохотно признал Церетели. — Говорите-то вы складно, многие за вами пойдут, как ушли наши в Моссовете. Но не всех это устраивает.