Меня мгновенно обдаёт ледяной волной злости. Я делаю шаг ближе к нему и понижаю голос так, чтобы слышали только свои.
— Мы все дружно к этому «нагулянному волкодаву» побежали, когда нас прижало, забыли? Если у кого-то внезапная амнезия, я могу очень подробно напомнить, кто именно нас вытаскивал.
Рубен замолкает, плотно поджав губы. В воздухе повисает напряжение. Его разбивает Марина. Она мягко ведёт плечом и задумчиво:
— Знаешь, Лик… мне в своё время тоже на каждом углу пели, что Вадик — это ходячее стихийное бедствие. Говорили, что он коллекционирует девичьи слёзы, а клейма на нём ставить негде. Но, как видишь… чужие ярлыки не всегда прирастают намертво, если копнуть глубже фасада.
Вадим отрывает взгляд от телефона, довольно ухмыляется и притягивает Марину за талию, оставляя быстрый поцелуй на её виске.
— Я просто ждал тебя, — парирует он, а затем переводит взгляд на меня. Ухмылка становится жёстче. — Но в целом, Лик, я с Рубом согласен. Одно дело — кобель на выгуле, вроде меня в прошлом, а другое — мутный тип. От него же за километр фонит реальными проблемами и криминалом. Тебе этот экстрим на кой чёрт сдался?
Элеонора грациозно поправляет идеальную укладку и устало говорит:
— Господи, мальчики, если каждый раз слушать общественное радио и жить по чужим методичкам, можно вообще оглохнуть от шума. И остаться идеальной, но абсолютно бесчувственной статуей. Чужие советы хороши только для тех, кто их раздаёт.
Рубен тяжело выдыхает, потирая переносицу. Его лицо немного смягчается, но упрямство никуда не уходит.
— Я не пытаюсь читать тебе мораль, Лика, — произносит он с давящей серьёзностью. — Я просто за тебя переживаю. Он тебя сломает, даже если сам этого не захочет.
У меня буквально разбегаются глаза от этого внезапного ансамбля мнений. Я обвожу их всех взглядом, выдерживаю короткую паузу и чётко, раздельно произношу:
— Давайте я как-нибудь сама со своими переломами разберусь. Плохой он, хороший, правильный или нет — мне плевать.
Мне в самом деле плевать сейчас. Хотя я прекрасно понимаю, как вся эта картина выглядит со стороны. Классика…Окидываю взглядом всю нашу компанию, задерживаясь на каждом, давая понять — любые нравоучения сейчас просто отскочат от меня, как от стены.
Рубен только тяжело, снисходительно выдыхает. В его карих глазах плещется привычный цинизм, смешанный с какой-то извращённой опекой.
— Знаешь, Лика, — тянет он, небрежно засовывая руки в карманы брюк. — Это даже умилительно в своей непроходимой тупости. Упирайся, раз уж тебе так приспичило поиграть в спасательницу. Только имей в виду: когда этот твой бродячий пёс всё-таки сорвется с цепи и прокусит тебе артерию, вытаскивать тебя придётся мне. Звони, если что. Я всегда на связи.