Он разворачивается и уверенным шагом двигается в сторону стеклянных дверей дома. Я слышу, как он шумно, сквозь зубы выдыхает.
— Стеклянные девочки… — роняет он с глухим, колючим раздражением. — Чуть надавишь — и уже сыпетесь.
Пальцы на моих руках сводит судорогой, и я инстинктивно вцепляюсь в плотную ткань его тёмного лонгслива. Я комкаю материал на его груди, пытаясь удержаться за него, как за единственный якорь в этой моей распадающейся реальности. Почувствовав мою хватку, он склоняется ещё ближе.
Не снижая своего пружинистого шага, он обжигает моё ухо низким, злым шёпотом:
— Не цепляйся за меня. Виси смирно, пока я не передумал и не швырнул тебя прямо здесь на пол.
Я вообще не понимаю, что происходит. В моей голове — гудящий вакуум, а внутри рождается первобытный, парализующий страх. Ужасающий в своей животной силе. И самое странное — этот липкий ужас направлен даже не на него. Меня пугает собственное тело, которое вдруг отказалось мне подчиняться. Поэтому я даже не пытаюсь вырваться. Я просто вишу в его руках, судорожно сжимая ткань на его плече, и отчаянно пытаюсь сосредоточиться на одном-единственном действии. Вдох. Выдох.
Мы поднимаемся. Наверное, это лестница. Понимаю это потому, как меня ритмично покачивает в такт его шагам, и я щекой чувствую, как под тонким материалом тяжело и мерно вздымается его грудь. Толчок. Он выбивает плечом какую-то дверь. Делает еще несколько шагов, и вдруг жёсткая опора его рук исчезает.
Он опускает меня на что-то мягкое. Кровать.
Вокруг кромешная тьма, и эта темнота вращается, закручиваясь в душную воронку. Всё плывёт сливаясь в сплошное чёрное пятно перед глазами.
Матрас скрипит — он отстраняется. Слышны шаги по паркету. Резкий металлический щелчок, скрип пластиковой рамы, и в глухую духоту комнаты с силой врывается ночной ветер. Свежий воздух гладит меня по лицу. Я жадно глотаю его, давясь, пытаясь протолкнуть спасательный кислород сквозь бетонный спазм в горле.
Снова его шаги. Глухие, неспешные.
Тень заслоняет тусклый уличный свет из открытого окна. Он нависает надо мной. Матрас прогибается под его весом. Я моргаю, пытаясь сфокусировать зрение, но вижу только массивный, давящий силуэт перед собой. Он молчит. Ни звука, ни вздоха.
Вдруг его обжигающе горячие ладони ложатся на мою талию. Пальцы уверенно и безжалостно забираются под край моей толстовки, скользя по голой коже вверх.
Меня прошибает холодный пот. Господи… неужели он просто молча воспользуется ситуацией? Прямо сейчас, когда я даже крикнуть нормально не в состоянии? Паника скручивает внутренности тугим узлом. Я замираю, боясь пошевелиться.