У третьего знака Арлен вернулся из передового дозора.
— Впереди башня. Света почти нет. Двое у входа. Сани у северной стены. Следов больше четырёх.
— Дети? — спросила Элиана.
— Не видно.
Каэль спешился.
— Дальше пешком.
Элиана тоже попыталась спуститься, но ноги после дороги слушались плохо. Каэль придержал её за талию и поставил на снег. На миг они оказались совсем близко.
— Останешься с Арленом у деревьев, — сказал он.
— Нет.
— Это уже не спор.
— Именно поэтому нет.
Он посмотрел на неё так, что любой разумный человек отступил бы.
Элиана не отступила.
— Если дети услышат только шум и приказы, Риан решит, что нужно защищаться. Если он увидит меня, может быть, вспомнит: он не один.
— А если тебя увидят раньше?
— Я не полезу вперёд. Я буду там, где меня смогут увидеть дети.
Каэль резко выдохнул.
— Ты невозможная.
— Мне уже говорили.
— Кто?
— Вы. Своим лицом. Много раз.
В другую ночь это могло бы стать почти смешным. Сейчас он только качнул головой и снял с плеча тёмный плащ.
— Надень поверх своего. Светлый край видно на снегу.
— Вам будет холодно.
Он посмотрел на неё как на человека, сказавшего полную нелепость.
— Я дракон, Элиана.
— А я пока только мачеха.
— Сейчас ты ещё и упрямая беда.
— Зато ваша.
Слова вырвались раньше мысли.
Они оба замолчали.
Элиана почувствовала, как холод вдруг стал горячим на щеках. Каэль смотрел на неё слишком внимательно. В темноте его глаза казались почти янтарными, как у детей, когда они пытались быть смелыми.
— Да, — сказал он тихо. — Наша.
И сразу отвернулся к башне.
Элиана запахнула его плащ и пошла следом.
Старая башня стояла на краю обрыва, чёрная на фоне снежной мглы. Когда-то она, наверное, служила сигнальной точкой между владениями Рейваров и дорогой к северным резиденциям. Теперь верхние окна были выбиты, стены потемнели от времени, а дверь на первом ярусе держалась на железных полосах. У северной стены действительно стояли сани. Рядом — кони, накрытые попонами. Двое мужчин у входа говорили вполголоса.
Элиана узнала Орса сразу, хотя видела его, кажется, только мельком в замке.
Широкоплечий, седой у висков, с лицом усталого воина, который привык считать себя честным. Именно такой человек мог обмануть ребёнка не сладкой ложью, а голосом долга. Именно такому Риан мог поверить, потому что отец когда-то сказал: этот не бросает пост.
Каэль вышел из темноты первым.
— Орс.
Мужчина у двери резко повернулся.
На его лице отразилось сразу всё: страх, вина, упрямство и облегчение человека, который почти надеялся, что его остановят до конца.
— Ваша светлость.
— Где мои дети?