Элиана слушала, почти не дыша.
— Элиана умела быть мягкой, когда хотела. Она писала детям записки. Посылала Лире ленты. Говорила, что Риан слишком рано стал взрослым. Я поверил, что она сможет стать им… не матерью. Нет. Но хотя бы не чужой.
Он замолчал.
Лес вокруг стал гуще.
— А потом? — тихо спросила Элиана.
— Потом я снова уехал к перевалу. Вернулся — и увидел, что дети стали тише. Все говорили: привыкают. Дорена говорила: учатся порядку. Элиана говорила: перестали дерзить. Я хотел верить, что дом наконец перестал дрожать.
Руки Каэля на поводьях сжались сильнее.
— Я ошибся.
Элиана закрыла глаза на короткое мгновение.
Вот она, причина его недоверия. Не только прежняя Элиана. Он сам однажды позволил себе поверить красивому началу, потому что хотел, чтобы детям стало легче. А потом это доверие обернулось тишиной, закрытыми комнатами и страхом, который он заметил слишком поздно.
— Поэтому вы не верили мне, — сказала она.
— Поэтому я не имел права верить словам.
— И сейчас?
— Сейчас я всё ещё боюсь поверить.
Ответ был честным. Не красивым, не удобным, но честным.
Элиана смотрела вперёд, туда, где в темноте между деревьями едва угадывалась дорога.
— Я не прошу верить словам, — сказала она. — Смотрите на поступки.
— Я смотрю.
— Тогда смотрите дальше.
— Я смотрел, как ты встала перед Советом. Как не позволила Риану назвать тебя тем, к чему он не готов. Как пошла в ночь, хотя едва держишься в седле.
— Последнее скорее глупость.
— Нет.
Слово прозвучало слишком твёрдо.
— Это тоже поступок, — сказал Каэль.
Элиана не ответила.
Потому что если бы ответила, голос мог бы дрогнуть. А впереди всё ещё были дети, башня, люди с ложным приказом и ночь, которую нужно было пройти до конца.
Первый знак они нашли у старого каменного моста.
Точнее, нашёл Каэль.
Он остановил коня так резко, что стражники за спиной едва не налетели друг на друга. Спрыгнул в снег, подошёл к правой опоре моста и провёл пальцами по камню.
— Здесь.
Элиана наклонилась.
На камне была тонкая золотистая линия. Почти незаметная. Как след от светящегося карандаша. Она образовывала маленькую дверь.
— Лира, — выдохнула Элиана.
Каэль посмотрел дальше, вдоль дороги.
— Она оставляет знаки.
— Значит, не сдалась.
— Они оба не сдались.
Он поднялся в седло, и погоня стала быстрее.
Знаки Лиры попадались ещё дважды: крошечное крыло на стволе ели, потом неровная звёздочка на камне у развилки. Не яркие, не постоянные, будто девочка выводила их тайком, когда никто не смотрел. Элиана каждый раз чувствовала, как внутри становится больнее и теплее одновременно. Лира боялась, но думала. Рисовала дорогу домой в самом страхе.