– Слыхал. Неужто тот самый, с кораблей…
– Вот что, поручик, срочно отправляйте людей в Озерево – там вот-вот зачнут гарь!
– Отправил уже… Для того мы и тут нынче! Сам генерал-губернатор на посаде Тихвинском!
– Меншиков? Александр Данилович здесь? – Андрей неожиданно для себя расхохотался… ну вот, кажется, и всё.
– Вы что смеетесь-то? – недоуменно взглянул поручик.
Громов отряхнул снег и, искоса глянув на влюбленных, спросил:
– Вы случайно не знаете, медведи мухоморы едят?
– Медведи? Мухоморы? Вряд ли. Что же они – совсем дураки.
– Вот и я так же подумал, поручик. Мне бы на посад поскорей – господину генерал-губернатору доложиться.
– Доложитесь. С нами вернетесь. Вот только… – поручик смешно наморщил нос. – Про медведей с мухоморами больше не вспоминайте, ладно?
Зима 1708 г. Тихвинский посад
Дознание и сыск производить!
Генерал-губернатор новоявленной российской провинции Ингерманландии Александр Данилович Меншиков встретил Громова, кривя тонкие губы улыбкой, бог весть – то ли насмешливо-издевательской, а то ли Светлейший и в самом деле рад был видеть капитан-командора, пропавшего без вести еще по осени и вот теперь столь счастливо нашедшегося.
– Удружил ты, дружил, Андрей Андреевич, – потирая руки, генерал-губернатор потянулся в кресле и, прищурив светлые глаза, покосился на пышущую жаром изразцовую печь, в кою ушлый служка сноровисто подкинул дровишек. – Нечего сказать – удружил. Вовремя солдатушек на беспоповцев навел, вовремя. Без тебя бы старцы поганые опять бы гарь сладили. Вот ведь душегубцы!
– Рад служить! – вытянулся в струнку Громов.
Сесть ему пока не предлагали, и вообще было не очень понятно – жалует его Александр Данилыч или нет. Судя по последней фразе, вроде бы жалует, но…
– Однако ты у нас в утопших числился, – поскреби редкие усики, Меншиков нехорошо усмехнулся. – А теперь как бы дезертирством не пахнуло!
Андрей дернул шеей, словно ныряльщик, которому вдруг не хватило воздуха:
– Я же объяснял уже, Александр Данилыч, – силою был увезен, в беспамятстве. Потом в себя пришедши, бежал – с обозом… Далее вы знаете.
– Знаю, знаю, – задумчиво покивал вельможа. – За шпека, соглядатая свейского, тебя воевода Пушкин принял. Ну, его понять можно… И вот как, дорогой мой Андрей Андреич, выходит…
Откашлявшись, Меншиков протяжно зевнул и хитро прищурил глаза, чрезвычайно живые, бегающие и не выражающие абсолютно ничего. С таким взглядом обычно отправляют на виселицу или на галеры, однако – могут и произвести в генералы.
– Выходит, что ты у нас и герой и… дезертир!
– Дезертир?!