– Поглядим еще… поглядим…
И еще что-то добавил по-карельски. Наверное, матерное.
А вот у Громова оружия не имелось никакого, окромя прихваченного по пути обломка… коим он и хватанул по хребту заглянувшего в кусты здоровущего парня, конечно, знакомого, но не особо.
Парняга упал лицом в снег, остальные его сотоварищи спрятались за деревьями, затаились. Святый отче отправил за беглецам шестерых, наверное, самых ловких или, скорее, тех, кому доверял, если таковые вообще имелись.
Интересно, что им наказано? Брать «отщепенцев» живыми или…
Зловеще просвистела стрела, впилась в толстый ствол старой осины.
Андрей покусал губу – значит, «или». Приказано не брать живыми.
– Сдавайтеся! – опрокричали из-за деревьев. – Ничо вам не будет – вернитесь токмо.
Отрок вскинул голову:
– Почто же стреляли тогда?
– Так, для острастки.
– Устрашили, ага…
Громов не успел больше ничего такого выкрикнуть – на него кто-то внезапно накинулся сзади, крепкий, злобный, словно объевшийся мухоморами медведь… впрочем – едят ли медведи мухоморы? Наверное, все-таки не… Ах, ты так?! А ну-ка…
Изловчившись, капитан-командор хрястнул захребетника об осину, хорошо так приложил, от всей души – так, что бедолага с криком отвалился, словно насосавшийся крови клоп, упал с сугроб… Где, зажимая живот, уже валялся в розовой крови здоровущий парень, да выпучив глаза, орал:
– Нож у змееныша, нож! Ох, братие…
– Вейно – пасись!
Предупреждая, закричал Громов – да не успел, кто-то уже огрел парня оглоблей или слегою… Впрочем, нет – рогатиной… Значит, все же был приказ взять беглецов живыми.
Отрок полетел в снег, и его тут же принялись пинать ногами, да и на Андрея навалились трое – здоровущие, сильные… Молодой человек изловчился, ударил, вырубил одного… другой сдавил шею, да так, что в глазах всё подернулось плотной зеленовато-серой дымкой, словно болотным туманом – похожим на тягучую патоку, липким, густым… И выглянувшее было из-за облачка зимнее холодное солнце вдруг начало гаснуть, гаснуть, гаснуть…
И тут вдруг прозвучал выстрел! А следом еще один.
– Стоять! Именем его царского величества Петра Алексеевича!
Хватка ослабла… Парни врассыпную бросились в лес.
На поляну выбежали солдаты в темно-голубых кафтанах, со шпагами, пистолетами, фузеями… Позади, за солдатами, Андрей увидел Онфису… повернув голову, глянул на копошащегося в снегу Вейно, улыбнулся – слава богу, жив!
– Поручик третьего драгунского полка Уваров, Иван, – подойдя, представился молодой, при щегольских усиках, офицер с серебристой шильдой на шее.
– Я – капитан-командор Громов.