Петербургский врач 2
Глава 1
Парень ударил меня свободной рукой по лицу. Удар пришелся в скулу. Кулак у него был костлявый, жесткий, но бить он не умел. Мы покатились по мостовой. Булыжники впились в колени. Он извивался подо мной, хрипел, пытался дотянуться до жестяного цилиндра, выпавшего при падении и откатившегося на полметра. До бомбы, которая, по счастью, от удара не рванула.
Я навалился всем весом. Левой рукой вдавил его лицо в камень, правой перехватил руку и заломил за спину. Парень взвыл. Он был худым, мускулатура, как и подобает многим интеллектуалам, совершенно не развита. Плечевой сустав хрустнул. Я чуть ослабил хватку, чтобы не вывихнуть ему плечо окончательно.
— Пусти! — прохрипел он. — Пусти!
Лицо у него было молодое — даже моложе, чем мне показалось в первую секунду. Длинные темные волосы лезли в глаза. И глаза эти сейчас были совершенно безумными.
Бомба лежит в полутора шагах от нас. Не горит и не дымится. Взрываться, скорее всего, не собирается, хотя кто ее знает.
— Лежи, — сказал я ему тихо и надавил коленом между лопаток.
Вокруг стало оглушительно громко. Крик, визг, топот — всё одновременно. Женский голос, высокий, на одной ноте. Мужской бас: «Что это? Что это было⁈» Стук копыт — лошадь у кареты рвалась, кучер ее едва удерживал.
Я поднял голову. Мир вокруг пришел в движение. Семья, к которой бежал парень — мужчина в мундире, дама в темном платье, ребенок, все отшатнулись к стене дома. Мужчина прижимал к себе даму и ребенка, загораживая их своим телом, и лицо у него было серое, восковое. Лакей, распахнувший дверцу кареты, застыл.
Зевак было уже много — Невский проспект, середина дня. Большинство пятились, отступали к витринам и подъездам, но несколько человек наоборот подходили ближе, разговаривали. Толстый господин в котелке привстал на носки и вытягивал шею из-за чьей-то спины. Мальчишки-газетчики тоже были тут как тут.
— Господи Иисусе… — Старуха в черном платке мелко, торопливо крестилась, пятясь и не отводя глаз. — Господи, спаси и помилуй…
— Бомба! Бомба, черти! — заорал кто-то из толпы хриплым пропитым голосом.
— НАЗАД! — Крик перекрыл всё. — НАЗАД, МАТЬ ВАШУ! РАЗОЙДИСЬ!
Городовой. Громадный, в длинной шинели, с шашкой на боку. Он раздвигал толпу, как ледокол, своими широкими плечами и вытянутыми руками. Лицо красное, усы топорщатся. За ним бежал второй, с перекошенным от напряжения лицом. Дальше еще двое.
— Разойдись! — повторил первый городовой и выдернул из толпы того самого толстяка в котелке и отпихнул его так, что тот отлетел к фонарному столбу. — Кому сказано — назад!