Кровь ударила в лицо. Я сжал зубы.
— Это нелепость, — сказал я. — Я задержал его. Своими руками.
— Всякое бывает, — Зуров пожал плечами.
— Бомба упала на мостовую, — процедил я. — Она могла взорваться. Я рисковал жизнью.
— Уже бывало, что подельники бомбистов в последний момент мешали им. Нервы не выдерживали, совесть взыграла. Но они все равно виноваты. — сказал Зуров
И добавил, глядя мне в глаза.
— Вот что, Дмитриев. Раз вы не желаете давать правдивые показания, раз вы упорствуете в своей версии, которая расходится с показаниями других свидетелей, — я вынужден принять меры. Вы задержаны.
— На каком основании?
— Подозрение в даче ложных сведений. — Зуров встал и одёрнул сюртук. — Посидите несколько дней в камере, подумайте. Вспомните. Память — штука ненадёжная, она иногда освежается за решеткой. А потом мы решим, как быть дальше. Может, возбудим уголовное дело по статье о лжесвидетельстве. Другие свидетели — все до единого — подтвердили, что террорист кричал «Смерть самодержавию». Вы — единственный, кто утверждает обратное. Подумайте, Дмитриев, на чьей стороне вы хотите оказаться.
Он подошёл к двери и открыл её.
— Ермилов! Зайдите.
В дверном проёме возник рыжеусый городовой.
Конец ознакомительного фрагмента.