— Так точно.
— Садитесь. — Он кивнул на стул перед столом, потом повернулся к городовым. — Свободны. Подождите в коридоре.
Городовые вышли. Дверь закрылась.
— Моя фамилия Зуров, — сказал человек за столом. — Ротмистр Зуров, Санкт-Петербургское охранное отделение.
Охранка. Та самая, легендарная во всех смыслах слова. Не судебный следователь. Я сел на стул и положил руки на колени. Постарался, чтобы лицо ничего не выражало.
— Следователь немного задерживается, будет позже, — продолжил Зуров спокойным голосом. — А пока мне поручено предварительно опросить вас. Для ускорения процедуры. Потом следователю напишете то же самое. Экономия времени.
Он достал из ящика стола чистый лист бумаги, обмакнул перо и аккуратно вывел что-то в верхнем углу.
— Итак, Дмитриев Вадим Александрович. Мещанин. Суворовский проспект, дом восемнадцать, квартира двенадцать. Верно?
— Верно.
— Род занятий?
Я помедлил.
— В настоящее время без определённых занятий.
— Расскажите, что произошло вчера на Невском проспекте.
Я рассказал. Куда ж деваться! Коротко, сухо, без лишних подробностей. Шёл по Невскому. Увидел молодого человека, бегущего к карете с предметом в руке. Предмет был похож на бомбу — жестяной цилиндр. Бросился наперерез, повалил на землю, удерживал до прибытия полиции. Бомба при падении не взорвалась. Террорист был задержан городовыми. Я ушёл. Меня никто не останавливал. Скрываться я не собирался.
Зуров записывал, не перебивая. Железное перо скрипело по бумаге, лампа немного мерцала. Когда я замолчал, он дописал последнюю фразу и поднял голову.
— Вы сказали — молодой человек бежал к карете.
— Да.
— Бежал молча?
— Молча. Просто бежал. Я увидел предмет в его руке, похожий на бомбу, и схватил его.
Зуров отложил перо. Потёр переносицу указательным и большим пальцем. Потом посмотрел на меня каким-то другим взглядом. Доверительным, что ли.
— Вадим Александрович, — сказал он. — Я понимаю, что вы человек порядочный. Это видно. Поступок ваш — геройский, тут и спорить не о чем. Но вы, вероятно, понимаете, что дело это не простое. Покушение на чиновника — это государственное преступление. Будет суд. Будут адвокаты. Защитники. Вы знаете, какие сейчас адвокаты? Они любое дело вывернут наизнанку. Скажут: а может, он не покушался? Может, просто бежал? Начнут путать присяжных. Найдут сотни зацепок.
Он помолчал, давая мне время осмыслить.
— Поэтому нам очень важно, — продолжил Зуров, — чтобы показания свидетелей были… полными. Исчерпывающими. Не оставляющими сомнений. Вы понимаете?
— Пока понимаю, — сказал я настороженно.