Мое сердце остановилось. Вот оно. Сейчас. Сейчас он…
— Ни у кого больше нет такой преданности, — продолжил он. Его слова повисли в воздухе.
Не «ты мне нравишься». Не «давай как‑нибудь…».
Преданности.
Как у собаки. Полезное качество.
— Арсений, я…
— Всё, беги, замерзнешь, — он не дал договорить. Легко потрепал меня по плечу, как товарища по команде. — Удачи на зачетах. Ты уж там постарайся за нас двоих.
И он развернулся и ушел, подняв воротник кожаной куртки.
Я смотрела ему вслед, пока его фигура не растворилась в серой пелене дождя.
Чай, который он мне когда‑то покупал, оказался горьким. До тошноты.
В ту ночь я не спала. Лежала и смотрела в потолок, а в голове крутилась одна и та же мысль, набитая, как гвоздями, словами тех самых «завистливых гадюк»: Бесплатная рабсила и лёгкая нажива .
И самое пиздатое было в том, что даже сейчас, сквозь эту боль и унижение, я все еще ждала его сообщения.
Все еще надеялась, что он позовет помочь с чем‑нибудь после сессии. Потому что даже такая крошечная, унизительная доля его внимания была для меня наркотиком.
А ломка, страшнее любого позора.
Сессию он, конечно, закрыл.
Блестяще.
Моя заслуга в его четверках и пятерках была так же очевидна, как мое полное исчезновение из его поля зрения после последнего экзамена.
Сначала я ждала неделю.
Потом вторую.
Универ опустел на каникулы, а в моей голове стояла оглушительная тишина. Ни звонка, ни сообщения. Ни одного случайного » привет » в общем чате. Полный вакуум.
Я изобретала оправдания: отдыхает, с семьей уехал, связь плохая.
Пока однажды не увидела его сторис. Он был в баре с теми самыми «пацанами». На столе пиво, вокруг смех. И на переднем плане рука какой-то девушки с маникюром, лежащая на его плече.
Подпись: За успешно пережитый ад. Спасибо всем, кто был рядом.
Меня вырвало.
Буквально.
Я стояла, согнувшись над унитазом, и понимала, что рядом-это не я.
Я была инструментом. А инструменты после использования убирают в ящик. Или выбрасывают.
Но ломка, штука упрямая.
Она заглушала гордость.
В первый день нового семестра, увидев его в коридоре загорелого, посвежевшего, невероятно красивого, я совершила роковую ошибку. Не смогла пройти мимо.
Он стоял у аудитории, окруженный своей бандой, громко смеялся над чьей-то шуткой. Я подошла.
На шаг. На два.
Толпа как бы расступилась, увидев мое лицо. Воцарилась напряженная тишина.
— Арсений, — голос мой предательски задрожал. — Привет. Как каникулы?
Он медленно повернул голову. Взгляд его скользнул по мне, сверху вниз, без малейшей искры узнавания. Как по стулу или столу.