— Правда? — она поворачивается ко мне, и в ее глазах мелькает что-то теплое, живое. На мгновение маска падает. — Я так нервничала… Руки дрожали, ты не заметил?
— Не заметно было. — Хочется коснуться ее руки, но я сдерживаюсь.
— Я хорошо скрываю, — она улыбается, но в улыбке есть грусть. — Научилась.
Хочу спросить — что еще она скрывает? Какие секреты прячет за этой идеальной маской? Но водитель уже везет нас к следующей точке, и момент упущен.
***
День пролетает в калейдоскопе встреч, лиц, рукопожатий.
Галерея с футуристическим дизайном — белые стены, стекло, металл. Мы два часа обсуждаем концепцию выставки с куратором — худая женщина в черном, с короткой стрижкой и пронзительным взглядом. Соня делает эскизы расположения работ, и ее пальцы порхают над планшетом.
Ресторан с видом на Дуомо. Японский архитектор через переводчика объясняет свое видение нового арт-кластера. Показывает макеты, 3D-модели. Соня задает вопрос про сейсмоустойчивость, и японец удивленно поднимает брови — не ожидал такой технической подкованности.
Кофе с представителем мэрии в маленьком кафе на площади — круассаны, которые тают во рту, горький эспрессо, шум города за окном. Чиновник намекает на бюрократические сложности, необходимость «благодарности». Соня мягко переводит разговор, улыбается, и через полчаса он готов подписать что угодно.
Везде она рядом. Записывает, уточняет, иногда сглаживает острые углы своей улыбкой — искренней, теплой, обезоруживающей. Я вижу, как на нее смотрят мужчины — с интересом, с желанием, раздевают взглядом. И каждый раз во мне поднимается глухая ярость, первобытная, животная.
Моя. Хочется рычать, как пещерный человек. Хочется пометить ее — оставить следы на шее, чтобы все видели. Моя женщина.
Не сметь смотреть.
Но она не моя. И от этого еще хуже.
***
К пяти вечера мы возвращаемся в отель. Я чувствую себя выжатым лимоном — слишком много людей, разговоров, необходимости улыбаться и быть вежливым. Рубашка прилипла к спине, галстук душит, в висках пульсирует начинающаяся мигрень.
А впереди еще ужин. Важный. С швейцарским инвестором, который может вложить в проект больше, чем все остальные вместе взятые. Ханс Мюллер, старый лис, который чует деньги за километр.
— Отдохни пару часов, — говорю Соне в номере. Она выглядит уставшей — тени под глазами, плечи опущены. — В восемь выезжаем. И…
Она поднимает на меня глаза — серые, с поволокой усталости.