— Никита! — возмущаюсь, но смеюсь. — Мне всего двадцать три. А ты до тридцати…
— Что? Я серьезно. Никаких парней до тридцати лет. А лучше до сорока. Знаю я этих парней, сам таким был.
Смеюсь до слез, до икоты. Он целует висок, скулу, щеку, уголок губ, сами губы. Каждый поцелуй как обещание.
— Люблю тебя, — шепчет в губы. — Безумно. До потери пульса.
— И я тебя люблю. Больше жизни.
Лазанья остыла окончательно, сыр застыл. Но это неважно. Совсем неважно. Важно только то, что мы вместе. Что у меня на пальце обручальное кольцо — тяжелое, настоящее. Что внутри меня растет наше чудо — пока крошечное, но уже любимое. Что впереди — целая жизнь.
Наша жизнь.