Мой.
Накрываю на стол. Руки дрожат сильнее, тарелка чуть не выскальзывает. Фарфор звенит о мрамор столешницы.
— Ты в порядке? — он замечает. Всегда замечает малейшие изменения в моем настроении. Подходит ближе, кладет руку на плечо.
— Да, просто… волнуюсь.
— Из-за сессии? Сдашь, не переживай. Ты же моя умница.
Если бы из-за сессии. Если бы все было так просто.
Садимся ужинать. Свечи — он настоял, сказал, что ужин при свечах это романтично. Пламя дрожит, тени танцуют на стенах. Он нахваливает лазанью, рассказывает о новом проекте — что-то про искусственный интеллект и большие данные. Я киваю, улыбаюсь, но мысли далеко. Как он отреагирует? Обрадуется? Испугается? Решит, что слишком рано?
— Соня, — его голос выводит из транса.
Поднимаю взгляд. Сердце замирает. Он держит в руках маленькую бархатную коробочку. Темно-синюю.
Нет. Нет, нет, нет. Не сейчас. У меня же…
Он встает, обходит стол, опускается на одно колено.
Дыхание перехватывает.
Открывает коробочку. Внутри — кольцо. Белое золото холодно блестит, бриллиант преломляет свет свечей. Не огромный, вульгарный. Идеальный. Классический. Круглая огранка, простая оправа. Совершенство.
— Соня, — он берет мою руку. Его пальцы теплые, чуть дрожат — впервые вижу его таким волнующимся. — Я знаю, мы вместе всего восемь месяцев. Знаю, что все было… сложно. Что мы начали с конца и пришли к началу. Но я не могу без тебя. Не хочу. Не умею больше. Ты — мой воздух, мой смысл, мое все. Выходи за меня?
Смотрю на него — серьезный, сосредоточенный, уязвимый сейчас, и такой родной, что сердце сжимается. В глазах — надежда и страх одновременно. Тянусь к карману дрожащими пальцами, достаю тест. Кладу рядом с коробочкой на стол.
Две полоски смотрят на него.
Никита замирает. Взгляд перескакивает с теста на меня. Снова на тест. Зрачки расширяются.
— Это… — голос хриплый, срывается.
— Да. — Еле слышно.
— Ты… — он сглатывает.
— Да.
— Мы… — не может закончить фразу.
— Да, Никита. Мы будем родителями. Если ты конечно, хочешь…
Он берет тест, разглядывает, словно не веря глазам. Переворачивает, снова смотрит на полоски. Потом, не говоря ни слова, берет мою руку — она дрожит как осиновый лист — и надевает кольцо. Медленно, бережно. Идеально село. Камень ловит свет, вспыхивает.
— Как ты угадал с размером? — спрашиваю сквозь слезы. Когда успела расплакаться?
— Взял твое кольцо из шкатулки. То серебряное, что ты иногда носишь на среднем пальце. Отнес ювелиру — сказал, нужно на безымянный. Он смотрел на меня как на идиота, но сделал, — улыбается, и в глазах блестят слезы.