— Доброе утро, — говорит она ровно. Слишком ровно.
— Утро, — отвечаю, стараясь не показать раздражения. — Кофе?
— Да, пожалуйста.
Наливаю ей капучино — она любит с молоком, я запомнил. Протягиваю чашку, наши пальцы соприкасаются на мгновение. Она одергивает руку, будто обожглась.
Да что, черт возьми, происходит?
— Соня, — начинаю, но она меня перебивает:
— Какой план на сегодня? Встреча с Морино, я помню. Что еще?
Деловой тон. Никаких эмоций. Будто вчерашнего вечера не было.
Сжимаю челюсти.
— Галерея в одиннадцать. Ланч с архитектором в час. Потом перерыв. Вечером важный ужин.
Она кивает, достает планшет, что-то отмечает. Профессионал. Моя идеальная ассистентка.
Только мне не нужна ассистентка. Мне нужна она — живая, настоящая, дрожащая в моих руках.
В машине напряжение можно резать ножом. Соня сидит, прижавшись к двери, максимально далеко от меня. Смотрит в окно на проплывающие мимо улицы Милана — узкие, мощеные камнем, с разноцветными домами и крошечными балкончиками.
Я смотрю на нее.
На то, как солнечный свет играет на ее коже, превращая ее в золото. На тонкие пальцы, нервно теребящие ремешок сумки. На то, как она прикусывает нижнюю губу — бессознательный жест, который сводит меня с ума.
Она облизывает эту самую губу, и у меня в паху тут же становится тесно. Черт. Я как подросток, который не может контролировать свое тело.
— Нервничаешь? — спрашиваю, чтобы нарушить молчание.
Она вздрагивает, оборачивается.
— Немного. Это же важная встреча.
— Справишься. Ты умная.
На ее губах мелькает тень улыбки.
— Спасибо за веру в меня.
«Я верю в тебя больше, чем ты думаешь», — хочу сказать я. Но молчу.
Отель, где назначена встреча, — один из старейших в Милане. Мрамор, хрусталь, позолота. Роскошь, которая кричит о деньгах. В холле уже ждет Джузеппе Морино — загорелый итальянец с седыми висками и обаятельной улыбкой. В своем сером костюме от Армани он выглядит как киноактер.
— Никита! — он широко улыбается, пожимая мне руку. — Пунктуальный, как всегда.
Его взгляд скользит на Соню, и я вижу, как в его глазах вспыхивает мужской интерес. Челюсти сжимаются сами собой.
— Джузеппе, это София, моя ассистентка.
— О, какая прелесть! — Морино берет ее руку, подносит к губам. Целует костяшки, задерживая губы чуть дольше необходимого. — Очаровательная синьорина.
Соня краснеет, улыбается смущенно. А я борюсь с желанием врезать этому итальянскому павлину. Моя. Не трогай. Не смотри.
Не думай даже.
Но вместо этого улыбаюсь холодно: